Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Островки памяти

Немного о себе

Когда началась война, мне было 22 года. Годом раньше я окончила Технологический институт, который тогда назывался Химико-технологический, по кафедре «Химия и технология органических продуктов и красителей» и работала в Ленинградском филиале НИИ органических продуктов и красителей — НИОПиКе, который размещался в одном из корпусов Технологического института вместе с кафедрой с тем же названием, и весь штат его составлял около пятидесяти человек.
Жила я вместе с родителями, братом старше меня и его женой (оба молодые врачи). Он закончил институт за год до войны, она — в год начала войны. Жили мы в огромной коммунальной квартире, где занимали 2 смежные комнаты. Первая комната — длинная узкая с одним окном, окна были без переплетов, с большими фрамугами. Вторая комната — фонарь с четырьмя окнами и застекленным балконом. Все это очень красиво, окна выходили на Каменный остров, пустынное место без зданий. Это все сказалось потом при бомбежках. Когда стекла выбило — было очень трудно сделать комнату нормальной.
Родители в то время жили в Старой Руссе. Отец там работал начальником отдела по сплаву бревен. А мать поехала в Руссу к нему в мае 1941. Туда же распределилась и невестка, уехав со своей матерью и младшим братом.
Очень скоро враг подошел к Старой Руссе и была дана команда — всем уходить из города. Родители увидели весь ужас вынужденной эвакуации, точнее, бегства населения из города. Сразу был разбомблен аэродром, бомбили вокзал. Перед этим за пару недель из Ленинграда эвакуировали детей вместе с садиками и головотяпы-руководители отправили детей под Ленинград, в Старую Руссу, вместо того, чтобы увезти их подальше. Мои родители видели, как, когда был приказ уходить, часть воспитателей убежало, оставив детей, другие не могли найти детей, дети потерялись, ходили одни, попадали под бомбежку и расстрелы, это было ужасно.
У родителей возникла решимость эвакуироваться не только из Старой Руссы, но и из Ленинграда. Они, а также невестка и ее мать, побросав вещи, забрались на какую-то открытую платформу, не зная, куда поедет состав, лишь бы выехать. Два с половиной дня ехали и наконец были в Ленинграде.
Родители имели твердое намерение сразу эвакуироваться, взяв меня с собой. Они боялись, что немцы захватят Ленинград. Но я уезжать отказалась, у меня было другое мнение, я считала, что Ленинград не отдадут. А если придется уходить, то на фронт, а не в тыл. Родители без меня уезжать не хотели, но после длительных разговоров и слез мать, отец, невестка, ее мать и младший брат-подросток уехали. Поехали на восток, попали в Узбекистан и там провели всю войну.
Брата в первые недели войны мобилизовали, определив в Балтийский флот, врачом краснофлотцем на минный тральщик. Я осталась дома одна. Совершенно неподготовленная ни к войне, ни к зиме. У меня не было никакого запаса продуктов, не было денег, все что было, взяли родители, которые ехали неизвестно куда. Я одолжила в кассе взаимопомощи и заложила в ломбард свои серебряные часики, которые мне подарила моя бабушка, и что-то еще из вещей, чтобы отдать родителям деньги. У меня не было дров, не было подходящей одежды, не было инструмента, не было ни ведра, ни пилы, ни лопаты, ни рюкзака даже. Вот так я встретила войну.
Война началась неожиданно. Внезапно на нас обрушились бомбежки, лютая зима и голод. Через три дня после отъезда родных ко мне пришел управхоз с незнакомым гражданином. Управхоз предложил незнакомцу осмотреть комнаты и решить, подходят ли они ему для жилья. Я знала, что это беззаконие, подняла шум. Гражданин осмотрел комнаты, но, увидев мое яростное сопротивление и угрозы, махнул рукой и они ушли. Нашу жилплощадь я пока спасла.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments