Вешала в "Фэйсбуке" 6-12 марта Татьяна Китанина
Нас сегодня у Гостиного было не очень много - а винтили очень массово, быстро и жестко. Мы успели выскочить из оцепления, женщина, с которой я разговаривала за минуту до того, не успела - ее омоновец буквально втащил внутрь кольца.
Так вот. Я понимаю, что мы в ответе за происходящее, что мы навсегда понесем крест позора, как немцы после 1939-1945, но мне хотелось бы, чтобы нас услышали те, кто сейчас в Европе и Америке (не в Украине! там бомбы и грады, оттуда любой упрек оправдан и идет прямо в сердце) - нет, в благополучных и мирных демократических странах презрительно бросает "а они там кучками выходят и все петиции и фб посты пишут". Здесь Мордор. Здесь очень страшно. Вот сейчас принимают новый закон, по которому любая информация, которую мы постим о войне, может стоить 15 лет тюрьмы. Учреждениям предписано увольнять подписавших антивоенные петиции. Количество задержанных за протесты по России за эти дни превышает количество убитых российских солдат - и среди них есть сильно избитые. Да, наши риски ничто по сравнению с тем, что переживают люди в Украине - но не надо ставить нам в пример Берлин и Нью-Йорк с их многотысячными демонстрациями - там, выходя на акцию, вы не пишете старшему из детей, как, если что, организовать жизнь младшего.
И еще. В нашей жизни были 2011-2013 гг., когда на площади выходили сотни тысяч людей, протестовавших против фальсификации выборов и узурпации власти Путиным. Людей хватали, мучили, давали большие тюремные сроки - тогда мы просили о поддержке, о санкциях, о непризнании сфальсифицированных выборов - и тогда был шанс на свободу и новые честные выборы (и не было бы ни 2014, ни 2022). То же самое было в прошлом году в Беларуси. Ни нам, ни им никто не помог. Все продолжали вести себя с узурпаторами как с законными лидерами стран. А оппозицию в обеих странах топтали, избивали, сажали, вытесняли из страны, запугивали, вгоняли в депрессию и чувство полного бессилия. Теперь нас и белорусов поливают презрением за то, что мы заслуживаем своих правителей. Возможно, но судить об этом могут, на мой взгляд, только украинцы, которые смогли то, чего не смогли ни мы, ни белорусы. Сейчас гайки закручены знатно - но люди выходят, пишут, подписывают. Не поливайте их презрением. Их выходы, письма и посты в соцсетях не равны вашим, поймите это.
И да, фб мне все время предлагает сделать профиль закрытым, чтобы обезопасить себя. Я этого делать не буду. Нет смысла писать то, что я пишу, только для друзей и единомышленников - они это и так понимают. А там уж как получится.
Простите за этот пост. Понимаю, что мы не имеем права жаловаться - но сил не хватает и нервы на пределе.
........................................
Кто-то еще верит в "высокоточное оружие, бьющее только по военным объектам"? в то, что это все для спасения людей?.. Нет, я не верила с самого начала - потому что, много лет бывая в Украине, знала, что там не надо никого спасать - кроме, разве что, попавших под власть "реконструкторов" в ЛНР и ДНР. Но вот это будничный рассказ живого человека - я намеренно делюсь именно им, а не жуткими кадрами разгромленных Мариуполя или Харькова, русскоязычных городов, героически сопротивлявшихся "русскому миру". Потому что так легче представить себя на месте этой женщины, спасающей своего ребенка. У меня нет слов. Это все останется на моей совести и не отпустит никогда.
Ann Chaplygina
5 March, 22:49 ·
Я беженка.
⠀
3 марта в Гостомеле/Буче/Ирпене начался ад. В дом, где находился Лев, попал осколок. А под моими окнами не умолкали взрывы. Сутки. Несмотря на это, в ту последнюю ночь я спала не в убежище, а в квартире. На полу в коридоре. Я устала так, что мне было все равно — попадет снаряд или нет.
⠀
4 марта в чате была информация, что с вокзала Бучи будет эвакуационный поезд до Киева. Другими путями опасно — обстрелы. Да и мостов понятных не осталось. Папа Льва позвонил и сказал, что еще будет поезд из Ирпеня (это один железнодорожный путь — Буча дальше от Киева, Ирпень чуть ближе). Льва повезли в Ирпень. Я планировала в Бучу. Но потом рвонула и успела в Ирпень. И это было правильно. Кажется, я попала в последний поезд, который смог уйти из того ада.
⠀
Ожидание поезда было таким. В 10 на привокзальной площади уже была толпа. Иногда людям посредине начинало казаться, что те, кто впереди, продвигаются, и они делали несколько шагов вперед. Но никто не продвигался — толпа уплотнялась. Так мы стояли 2 часа. 2 часа, когда ты не можешь пошевелиться, потому что нет места продохнуть. Вокруг кричат грудные дети. Никогда раньше я не держала Льва так крепко.
⠀
Первый поезд ушел. Сообщили, что он дойдет до Киева и затем вернется обратно — через час. Мы со Львом уже были у ступенек платформы. В этот момент начался обстрел. Бежать с площади, где толпа, некуда. Нужно было присесть. Присесть на открытой местности под обстрелом. Но толпа была настолько плотной, что я не смогла даже этого. Где-то в стороне моего дома, где я была 2 часа назад, раздалось попадание. Возможно, ближе. Я увидела, как провода над путями пошли волной. Показалось, что и опорные столбы сейчас разлетятся волной… Военные сообщили, что пути обесточены. Поезда не будет…
⠀
Кто-то в отчаянии ушел. Мы остались. Поезд приехал — он не подсоединялся к проводам, тянули маневренные поезда. Пять вагонов последней надежды. В нашем купе я насчитала 16 человек. Люди стояли везде. Мы добрались до Киева.
⠀
Следующие 10 часов мы провели со Львом на вокзале. Я нашла относительно теплое место, где можно было присесть — на пол. Через 3 часа подошел полицейский и спросил, знаю ли я, что для мам и детей доступен зал ожидания повышенного комфорта. Нет, я не знала. Я отчаянно следила за зарядом телефона и выучила наизусть номер телефона девушки, которая ждала нас в точке назначения. Полицейский помог пройти в зал. Это был рай. Здесь было теплее и были розетки.
⠀
Когда сегодня утром мы со Львом вышли на вокзале, у меня навернулись слезы — от запаха кофе. Здесь можно было купить кофе. Здесь вообще можно купить продукты…
⠀
Сейчас мы со Львом в тепле и безопасности. У нас условия, о которых вряд ли может мечтать беженец. Но я беженка. Это ужасное чувство… У меня одни штаны, одна пара кроссовок и одна куртка. Но мой ребенок цел. Kristina Bugaeva, я никогда не смогу найти слов, чтобы выразить, как я тебе благодарна за помощь…
⠀
P.S. Сегодня сообщение с Ирпенем нарушено — попадание в железнодорожные пути. Поездов из ада не будет.
⠀
P.P.S. Утром я еще говорила с соседями — стало еще хуже. Затем пришла информация, что в наш комплекс попали.
⠀
Я не хочу в Европу! Я хочу домой!
⠀
* Друзья, этот пост не о жалости. Я пишу, чтобы свидетельствовать.
⠀
Когда на вокзале раздался взрыв, я поняла, что боль от потери всего, что было, невыносима. Больше нет того, что страшно потерять. Но есть новое, ради чего стоит бороться дальше. Мы построим лучше.
⠀
Всем нашим защитникам — невыразимая благодарность…
Так вот. Я понимаю, что мы в ответе за происходящее, что мы навсегда понесем крест позора, как немцы после 1939-1945, но мне хотелось бы, чтобы нас услышали те, кто сейчас в Европе и Америке (не в Украине! там бомбы и грады, оттуда любой упрек оправдан и идет прямо в сердце) - нет, в благополучных и мирных демократических странах презрительно бросает "а они там кучками выходят и все петиции и фб посты пишут". Здесь Мордор. Здесь очень страшно. Вот сейчас принимают новый закон, по которому любая информация, которую мы постим о войне, может стоить 15 лет тюрьмы. Учреждениям предписано увольнять подписавших антивоенные петиции. Количество задержанных за протесты по России за эти дни превышает количество убитых российских солдат - и среди них есть сильно избитые. Да, наши риски ничто по сравнению с тем, что переживают люди в Украине - но не надо ставить нам в пример Берлин и Нью-Йорк с их многотысячными демонстрациями - там, выходя на акцию, вы не пишете старшему из детей, как, если что, организовать жизнь младшего.
И еще. В нашей жизни были 2011-2013 гг., когда на площади выходили сотни тысяч людей, протестовавших против фальсификации выборов и узурпации власти Путиным. Людей хватали, мучили, давали большие тюремные сроки - тогда мы просили о поддержке, о санкциях, о непризнании сфальсифицированных выборов - и тогда был шанс на свободу и новые честные выборы (и не было бы ни 2014, ни 2022). То же самое было в прошлом году в Беларуси. Ни нам, ни им никто не помог. Все продолжали вести себя с узурпаторами как с законными лидерами стран. А оппозицию в обеих странах топтали, избивали, сажали, вытесняли из страны, запугивали, вгоняли в депрессию и чувство полного бессилия. Теперь нас и белорусов поливают презрением за то, что мы заслуживаем своих правителей. Возможно, но судить об этом могут, на мой взгляд, только украинцы, которые смогли то, чего не смогли ни мы, ни белорусы. Сейчас гайки закручены знатно - но люди выходят, пишут, подписывают. Не поливайте их презрением. Их выходы, письма и посты в соцсетях не равны вашим, поймите это.
И да, фб мне все время предлагает сделать профиль закрытым, чтобы обезопасить себя. Я этого делать не буду. Нет смысла писать то, что я пишу, только для друзей и единомышленников - они это и так понимают. А там уж как получится.
Простите за этот пост. Понимаю, что мы не имеем права жаловаться - но сил не хватает и нервы на пределе.
........................................
Кто-то еще верит в "высокоточное оружие, бьющее только по военным объектам"? в то, что это все для спасения людей?.. Нет, я не верила с самого начала - потому что, много лет бывая в Украине, знала, что там не надо никого спасать - кроме, разве что, попавших под власть "реконструкторов" в ЛНР и ДНР. Но вот это будничный рассказ живого человека - я намеренно делюсь именно им, а не жуткими кадрами разгромленных Мариуполя или Харькова, русскоязычных городов, героически сопротивлявшихся "русскому миру". Потому что так легче представить себя на месте этой женщины, спасающей своего ребенка. У меня нет слов. Это все останется на моей совести и не отпустит никогда.
Ann Chaplygina
5 March, 22:49 ·
Я беженка.
⠀
3 марта в Гостомеле/Буче/Ирпене начался ад. В дом, где находился Лев, попал осколок. А под моими окнами не умолкали взрывы. Сутки. Несмотря на это, в ту последнюю ночь я спала не в убежище, а в квартире. На полу в коридоре. Я устала так, что мне было все равно — попадет снаряд или нет.
⠀
4 марта в чате была информация, что с вокзала Бучи будет эвакуационный поезд до Киева. Другими путями опасно — обстрелы. Да и мостов понятных не осталось. Папа Льва позвонил и сказал, что еще будет поезд из Ирпеня (это один железнодорожный путь — Буча дальше от Киева, Ирпень чуть ближе). Льва повезли в Ирпень. Я планировала в Бучу. Но потом рвонула и успела в Ирпень. И это было правильно. Кажется, я попала в последний поезд, который смог уйти из того ада.
⠀
Ожидание поезда было таким. В 10 на привокзальной площади уже была толпа. Иногда людям посредине начинало казаться, что те, кто впереди, продвигаются, и они делали несколько шагов вперед. Но никто не продвигался — толпа уплотнялась. Так мы стояли 2 часа. 2 часа, когда ты не можешь пошевелиться, потому что нет места продохнуть. Вокруг кричат грудные дети. Никогда раньше я не держала Льва так крепко.
⠀
Первый поезд ушел. Сообщили, что он дойдет до Киева и затем вернется обратно — через час. Мы со Львом уже были у ступенек платформы. В этот момент начался обстрел. Бежать с площади, где толпа, некуда. Нужно было присесть. Присесть на открытой местности под обстрелом. Но толпа была настолько плотной, что я не смогла даже этого. Где-то в стороне моего дома, где я была 2 часа назад, раздалось попадание. Возможно, ближе. Я увидела, как провода над путями пошли волной. Показалось, что и опорные столбы сейчас разлетятся волной… Военные сообщили, что пути обесточены. Поезда не будет…
⠀
Кто-то в отчаянии ушел. Мы остались. Поезд приехал — он не подсоединялся к проводам, тянули маневренные поезда. Пять вагонов последней надежды. В нашем купе я насчитала 16 человек. Люди стояли везде. Мы добрались до Киева.
⠀
Следующие 10 часов мы провели со Львом на вокзале. Я нашла относительно теплое место, где можно было присесть — на пол. Через 3 часа подошел полицейский и спросил, знаю ли я, что для мам и детей доступен зал ожидания повышенного комфорта. Нет, я не знала. Я отчаянно следила за зарядом телефона и выучила наизусть номер телефона девушки, которая ждала нас в точке назначения. Полицейский помог пройти в зал. Это был рай. Здесь было теплее и были розетки.
⠀
Когда сегодня утром мы со Львом вышли на вокзале, у меня навернулись слезы — от запаха кофе. Здесь можно было купить кофе. Здесь вообще можно купить продукты…
⠀
Сейчас мы со Львом в тепле и безопасности. У нас условия, о которых вряд ли может мечтать беженец. Но я беженка. Это ужасное чувство… У меня одни штаны, одна пара кроссовок и одна куртка. Но мой ребенок цел. Kristina Bugaeva, я никогда не смогу найти слов, чтобы выразить, как я тебе благодарна за помощь…
⠀
P.S. Сегодня сообщение с Ирпенем нарушено — попадание в железнодорожные пути. Поездов из ада не будет.
⠀
P.P.S. Утром я еще говорила с соседями — стало еще хуже. Затем пришла информация, что в наш комплекс попали.
⠀
Я не хочу в Европу! Я хочу домой!
⠀
* Друзья, этот пост не о жалости. Я пишу, чтобы свидетельствовать.
⠀
Когда на вокзале раздался взрыв, я поняла, что боль от потери всего, что было, невыносима. Больше нет того, что страшно потерять. Но есть новое, ради чего стоит бороться дальше. Мы построим лучше.
⠀
Всем нашим защитникам — невыразимая благодарность…