Из старого (еще из Германии писал для russ.ru) Утром пошел в турецкую овощную лавку на нашей коммерческой улице, спросить Али, владельца торговли, что он думает о вступлении Турции в ЕС. Перед магазином угостил кофе бородатого уличного философа Хельмута, чья коробочка для мелочи и две дворняжки на картонках, казалось, возникли здесь прежде, чем сама улица. Уличная легенда гласит: Хельмут решил просидеть на этом месте всю жизнь, чтобы быть рядом с предметом неразделенной любви, булочницей в доме напротив. Всегда пританцовывающий уличный продавец темных очков, темнокожий эритреец Модест, увидев меня, разулыбался. Рядом с ним танцевала белокурая Вибке, 14 лет от роду, формально подрабатывающая в турецкой лавке помощницей Али, но де-факто предпочитающая общество Модеста и Хельмута. - Я бы чувствовал себя в темных очках неуютно, кругом одни черные, - говорит улыбчивый Модест покупателям. Покупателям кажется, что Модест шутит. - Ты че - было бы клево! - задорно возражает Вибке, окидывая меня оценивающим взглядом, так посмотрела бы Пеппи Длинныйчулок, приди ей в голову идея проявить интерес к мужчине. - Вибке очень хорошая, - сказал мне из-за прилавка Али. - Она работает хорошо, просто ей иногда становится скучно. Фатма любит ее больше, чем всех других одноклассниц. В нашем детстве, конечно, все было иначе. Вы знаете, мне иногда так тревожно за дочку... Вечером я вспомнил, что забыл спросить у Али про Турцию с ЕС, и вышел снова. Модест отсалютовал мне банкой светлого пива. Он полгода прожил в Москве и сохранил об этом времени восторженные воспоминания. - Модестик уже пять раз брал посмотреть "Особенности национальной охоты", - сказала мне хозяйка русского магазина, - гораздо культурнее немцев. К тому же, вы знаете, он наш, православный! Хотя я сама вообще-то католик. В турецкой лавочке пожилая немка с модной собачкой и свежевыбранной виноградной гроздью поздравляла Али: - Вы, конечно, знаете, что Турцию примут в ЕС? Я за вас очень рада, хотя не знаю, не слишком ли быстро... - Вы че - вот будет клево! - возразила Вибке, выходя из лавки с двумя весьма дорогими зимними арбузами, которым судьба уготовила роль ударных инструментов в уличном ансамбле Модеста и Вибке. - Я не знаю, как к этому относиться, - грустно сказал Али. - В Турции все уже стали забывать национальные традиции и обычаи. Нам здесь этого не понять. В наше время все было иначе. Вы знаете, мне часто так тревожно за дочку... С улицы раздался сухой треск лопнувшего арбуза. - Шайзе! - жизнеутверждающе воскликнула Вибке. - Мист! - отозвался мягкий грудной голос только что подошедшей Фатмы. Али смущенно опустил глаза. Мне показалось, ему стало тревожно за дочку. ____________ Scheisse - досл. дерьмо, восклицание, допустимое в телепередачах для средних школьников. Mist - досл. помет, восклицание, допустимое в телепредачах для дошкольников.