Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Повесил в "Фэйсбуке" священник Яков Кротов

ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ТРУСЫ

Меня научили, как раздобывать научные статьи, так что я прочёл статью Винсента Лунетты 1961 года, сравнивающую Макаренко и о. Эдварда Фланегана. Статья, конечно, слабенькая, хоть и Гарвард. Но это же 1961 год. Надо бы, конечно, раздобыть книжку Oursler F. Father Flanagan of Boys Town. Doubleday and Co, 1959. Но она стоит 7 долларов, такие дешёвые амазон в Россию не пересылает. Что же мне, годовой Плейбой заказывать в нагрузку?!

Тем не менее, несколько поучительных наблюдений можно сделать. Во-первых, мнение о том, что все три (включая Мелехова) педагога создали сообщества открытые, без стен и решёток, не совсем верно. Дело в том, что - о чём Лунетта не пишет и, видимо, не подозревает - коммуны в России располагались в монастырях. Макаренко - с 1926 года в Куряжском монастыре, Мелехова - в Николо-Угрешском. Куряжский монастырь обнесён стеной, в Николо-Угрешском корпуса поставлены буквой "П", четвёртая сторона перегорожена стеной, выходит вполне концлагерное каре.

Кстати, чудесный адрес Угрешского монастыря: город Дзержинск. Широка Россия, а куда ни плюнь, попадаешь либо во что-то чекистское, либо во что-то военное, либо в чекистско-военное.

Ещё кстати, я выяснил судьбу Фёдора Мелехова, создателя коммуны в Угрешском монастыря. В 1930 году он исчез. Дети запомнили, как им объясняли, что Мелехова перевели куда-то на Север, в другую коммуну, а по дороге он умер. Но ни даты, ни места смерти нет. Учитывая, что как раз начинали снимать "Путёвку в жизнь", где главный герой - чекист Погребинский, перехвативший создание Мелехова, мысли в голову приходят самые нехорошие.

Вообще, судьбы и Макаренко, и Мелехова ещё раз возвращают к идее братьев Стругацких и многих российских интеллектуалов о "мокрецах": если в тоталитарной России самое могучее учреждение тайная политическая полиция, то для формирования новых людей, свободных и хорошо образованных, надо искать покровителей из тайных политических генералов. Выходит, разумеется, всё тот же автомат системы Калашникова, ИФЛИ, Вышка и т.п. На выходе не свободные интеллектуалы, а жуликоватые понтовщики.

Американский исследователь даже и не подозревает о роли тайной политической полиции в опыте "коммун".

Если же оставить ЧК за бортом.

В коммуне Фланегана даже пижамы у всех воспитанников были разные. Совершенно сознательно.

В коммуне Макаренко даже некоторые воспитатели ходили в общей для воспитанников форме, каковой были синие трусы и футболка. У девочек - юбки. Одинаковые. Абсолютно одинаковые, из принципа. Впрочем, и без принципа "не высовывайся" формы были одинаковые - просто дешевле выходило оптом покупать.

В коммуне Макаренко воспитанникам было лучше, чем на "воле". Это отмечали многие иностранные посетители - и при посещении Угрешского лагеря. Особенно поражали площадки для тенниса, игры на Западе аристократической. Впрочем, и карьеры у воспитанников были выстроены лучше. Именно поэтому отсюда не бежали. Вокруг был голод. И победные рапорты. И рабский труд.

В коммуне Фланегана воспитанникам было не то, чтобы "плохо", но они понимали, что лучше быть в настоящей семье, лучше самостоятельно прокладывать себе дорогу и т.п. Снаружи был мир разнообразный, и мир Первой мировой, и мир Великой Депрессии, но в этом мире была и свобода, и счастье, и возможности. Это был настоящий мир, а не казарма, и жизнь в коммуне не была казармой, а готовила к настоящему миру.

На этом и по сей день стоит российская жизнь. Создать оазис и в него собрать людей, пугая их тем, что могут выгнать на мороз. Создать оазис при этом проще всего, уничтожая растительность вокруг. Не делая лучше у себя, а делая хуже о других. Поэтому и не допускают свободной экономики - лишатся контроля за опустыниванием. Если же создать оазис не удастся, то можно имитировать оазис - на этом стоит пропаганда, изображающая весь мир, кроме России, мрачным и опасным местом.

Фланеган ставил своей целью распределить воспитанников по семьям. Семья лучше коммуны! И цели этой обычно добивался.

Макаренко ненавидел семью, боялся семьи и писал об этом многократно. Семья-де мещанство, семья разлагает, семья учит эгоизму.

У Фланегана воспитанники по своему выбору ходили в протестантскую или католическую часовню, была выстроена и синагога.

Про российские коммуны говорить нечего. Там не только религии, там - как и в стране - даже малейшие отклонения от передовицы "Правды", заменившей Библию, не допускались.

И, наконец, последнее по месту, но не по значению.

У Фланегана каждый воспитанник имел свой счёт в банке, куда поступали деньги за его работу - работа была и в этой коммуне, хоть и не такая, как в России, где это были реальные фабрики.

Макаренко лишь мечтал, чтобы воспитанники получали деньги за свой труд, но даже не пытался это организовать - понимал, что не разрешат.

Как даже до сего дня - не знаю, кстати, как нынче в Украине - в России человек не получает зарплату целиком, чтобы самостоятельно заплатить налоги, а ему выдают уже остаток от заработка, удерживая налог. В общем, это скорее натуральное хозяйство. Для "населения", конечно, не для "хозяев жизни", которые суть вообще-то повелители смерти. Кощеево царство-то.

(Деньги стали в некоторых детдомах воспитанникам в двадцать первом веке давать. У Маши были. Заработала в детдоме. Тратить их можно было только под контролем воспитателя. И только на богоугодное. Иконку можно было купить. Больше вариантов не было. Дети возненавидели церковь, судя по их рассказам, всерьез. Гале не давали и этого, - прим. ред.)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments