Повесила в "Фэйсбуке" Олеся Гук
Благотворительный фонд AdVita
Поняла, что меня царапает в том, как воспринимается благотворительность сейчас: ее «светлый образ» построен на том, что мир вертикальный. А он давно горизонтальный. Сейчас объясню.
Сильный помогает слабому – на этом ведь строятся все рекламные благотворительные кампании? На том, что любому человеку хочется быть сильным (добрым, совершенным и т.д.)? Все эти супергерои, бойцы с мировым злом, сверхлюди с суперспособностями на рекламных благотворительных плакатах – предполагается, что такая самоидентификация повышает человеку самооценку. Следовательно, помощь кому-то, кому сейчас тяжело, повышает уровень удовлетворенности жизнью, давайте еще уровень окситоцина замерим в момент совершения пожертвования – бинго!
Но, как кажется, противопоставление «сильный – слабый» принадлежит уходящей эпохе и устаревает стремительно. Людей, самодостаточных настолько, что им не нужна поддержка ни от кого и никогда, не существует, это мы всегда знали, – но все больше и больше людей перестают это скрывать и считать потребность в поддержке чем-то неприличным. Все понемножку соглашаются, что жизнь, здоровье, душа, сердце у человека очень хрупкие. И те, кто обижается на сильных за то, что они не помогают слабым, просто не видят, что современного человека, а не какую-нибудь условную Вассу Железнову, в этих категориях в принципе не описать.
И вот тут очень важно увидеть, как работает современная благотворительность. Это уже давно не «сильные – слабым». Это всеобщий обмен равноправных людей усилиями, которыми может воспользоваться любой. Поймите меня правильно: мир не перестает делиться на богатых и бедных, здоровых и больных. К сожалению, пока не перестает. Но мир постепенно перестает делиться на помогающих и нуждающихся в помощи. Каждый из нас может помочь и каждый из нас может воспользоваться помощью. Вместо архаичного ощущения избранности, «крутости», всех этих «мир зависит от меня» и т.д. появляется острое переживание того, что мир, слава тебе господи, зависит не только от меня. И уже можно позволить себе быть честным и не изображать несокрушимую силу, зная, что на самом деле несокрушимой силы не бывает. И как же прекрасно, что от моей уязвимости мир не рухнет. И как же круто, что я не один тут на прорыве.
Когда ты давно в благотворительности, ты просто в какой-то момент начинаешь это видеть – мир, пронизанный всеобщими трудами по его защите. Населенный невероятным количеством людей, которые делятся, чем могут: деньгами, идеями, временем, профессией. Простите за пафос, верой, любовью и надеждой. С нашей кочки очень видно, что решение сделать что-нибудь полезное зависит не от достатка, успешности и, как я уже написала, силы. Более того, теперь это даже не зависит от поиска смысла жизни и поиска человеческого тепла, как это было совсем недавно. Сейчас главным стимулом становится здравый смысл – понимание, что если проблему не решать, так она и не решится. Люди со здравым смыслом, столкнувшись с чем-нибудь, что мешает им жить, уже не просто ругаются, а открывают поисковик, находят тех, кто уже начал корчевать пеньки именно на этом участке общественной жизни, и присоединяются, чем могут.
Очень заметно, что те, кто начинает вникать, как все устроено, довольно скоро подписываются на регулярные пожертвования (рекурренты) в пользу не одной организации, а нескольких, потому что им видно, как все сцеплено и переплетено. Ровно сейчас, через сорок лет от рождения российской благотворительности, мы можем говорить, что идеальный баланс близок: с одной стороны, много узкоспециализированных фондов, которые своим горбом заработали невероятный профессиональный опыт и в своей теме лучшие эксперты ever. А с другой – все вместе они образуют невраждебную среду, в которой принято делиться с коллегами, кто чем может, которая стремительно растет, закрывая незащищенные участки жизни – и являет собой ту самую горизонтальную организацию жизни, в которой каждый человек имеет ценность и что-то может сделать для жизни, хотя и не супергерой. И это уже не остановить.
Приведу пример, в котором есть и устаревшие супергерои, и основание для оптимизма. Несколько дней назад у нас в фонде AdVita прошла очередная встреча донора из отечественного регистра и его реципиента (расскажем чуть попозже обязательно). И вот что по этому поводу вспомнилось. Лет десять назад я затеяла обсуждение донорства костного мозга на форуме питерских родителей Littleone. AdVita тогда только-только более-менее регулярно начала оплачивать образцы крови добровольцев для будущего регистра доноров костного мозга. Никакие журналисты писать об этом не хотели, никаких популяризаторов науки это не интересовало, и толком ничего не понимали даже доноры крови. Я написала развесистый текст с кучей подробностей и с двумя итоговыми мыслями, которые мне были очень дороги тогда (впрочем, и сейчас). Во-первых, донорство костного мозга – это чистый альтруизм, потому что ты своему родственнику, скорее всего, не подойдешь, а подойдешь совершенно неизвестному тебе человеку (успехи гаплоидентичных трансплантаций при 50% совместимости были тогда очень невелики). Во-вторых, донорство костного мозга – это никакой не героизм, суперсилы тут не нужно, это почти как тромбоциты сдавать, take it easy. В реакции на этот пост преобладало две темы: 1) своему ребенку готова стать донором, чужому – нет, 2) тот, кто готов неизвестно с кем своим костным мозгом делиться, или ненормальный, или заоблачный герой и супермен и таких людей вообще-то не бывает. Мы чуток приуныли, но совершенно, как оказалось, зря. Тема обрастала ветками и витками обсуждений, постепенно люди привыкали к этим странным мыслям, и начали появляться первые реплики, что, мол, спасибо, стало понятнее.
Прошло десять лет. Теперь мы вынуждены даже несколько притормаживать людей, готовых сдать кровь на типирование в регистр: добровольцев столько, что не успеваем собирать деньги, чтобы оплачивать типирование их образцов (государство по-прежнему пока не платит). Никто из доноров не поминает супергероев, ни для кого не проблема, что его клетки достанутся кому-то неизвестному и далекому. Люди просто делятся тем, чем могут, чтобы решить проблему, и это не зависит от того, сильный ли человек, успешный ли или несчастный. Зависит только от здравого смысла, то бишь понимания, что если проблему не решать, она и не решится. Донорам костного мозга уже совершенно не нужно чувствовать себя спасителями и суперменами. Им вполне достаточно чувствовать себя нормальными и здравомыслящими людьми – каковыми они и являются.
21 сентября – Всемирный день доноров костного мозга. Тут мы собираем пожертвования на то, чтобы оплатить типирование для российского регистра доноров костного мозга. Только благодаря поддержке благотворителей, доля трансплантаций от российских доноров уже сейчас приближается к 30%.
Каждое ваше пожертвование на программу поддержки отечественного регистра помогает дважды: во-первых, среди соотечественников больше генетических совпадений, а значит, донор находится быстрее, а во-вторых, его поиск и активация обходится в пять раз дешевле, чем в зарубежном регистре.
Спасибо всем, кто уже поддерживает наш регистр – и кто решится начать это делать прямо сейчас.
Елена Грачева (Elena Gratcheva), административный директор фонда AdVita
Помочь российскому регистру: https://strana.advita.ru/donor
Поняла, что меня царапает в том, как воспринимается благотворительность сейчас: ее «светлый образ» построен на том, что мир вертикальный. А он давно горизонтальный. Сейчас объясню.
Сильный помогает слабому – на этом ведь строятся все рекламные благотворительные кампании? На том, что любому человеку хочется быть сильным (добрым, совершенным и т.д.)? Все эти супергерои, бойцы с мировым злом, сверхлюди с суперспособностями на рекламных благотворительных плакатах – предполагается, что такая самоидентификация повышает человеку самооценку. Следовательно, помощь кому-то, кому сейчас тяжело, повышает уровень удовлетворенности жизнью, давайте еще уровень окситоцина замерим в момент совершения пожертвования – бинго!
Но, как кажется, противопоставление «сильный – слабый» принадлежит уходящей эпохе и устаревает стремительно. Людей, самодостаточных настолько, что им не нужна поддержка ни от кого и никогда, не существует, это мы всегда знали, – но все больше и больше людей перестают это скрывать и считать потребность в поддержке чем-то неприличным. Все понемножку соглашаются, что жизнь, здоровье, душа, сердце у человека очень хрупкие. И те, кто обижается на сильных за то, что они не помогают слабым, просто не видят, что современного человека, а не какую-нибудь условную Вассу Железнову, в этих категориях в принципе не описать.
И вот тут очень важно увидеть, как работает современная благотворительность. Это уже давно не «сильные – слабым». Это всеобщий обмен равноправных людей усилиями, которыми может воспользоваться любой. Поймите меня правильно: мир не перестает делиться на богатых и бедных, здоровых и больных. К сожалению, пока не перестает. Но мир постепенно перестает делиться на помогающих и нуждающихся в помощи. Каждый из нас может помочь и каждый из нас может воспользоваться помощью. Вместо архаичного ощущения избранности, «крутости», всех этих «мир зависит от меня» и т.д. появляется острое переживание того, что мир, слава тебе господи, зависит не только от меня. И уже можно позволить себе быть честным и не изображать несокрушимую силу, зная, что на самом деле несокрушимой силы не бывает. И как же прекрасно, что от моей уязвимости мир не рухнет. И как же круто, что я не один тут на прорыве.
Когда ты давно в благотворительности, ты просто в какой-то момент начинаешь это видеть – мир, пронизанный всеобщими трудами по его защите. Населенный невероятным количеством людей, которые делятся, чем могут: деньгами, идеями, временем, профессией. Простите за пафос, верой, любовью и надеждой. С нашей кочки очень видно, что решение сделать что-нибудь полезное зависит не от достатка, успешности и, как я уже написала, силы. Более того, теперь это даже не зависит от поиска смысла жизни и поиска человеческого тепла, как это было совсем недавно. Сейчас главным стимулом становится здравый смысл – понимание, что если проблему не решать, так она и не решится. Люди со здравым смыслом, столкнувшись с чем-нибудь, что мешает им жить, уже не просто ругаются, а открывают поисковик, находят тех, кто уже начал корчевать пеньки именно на этом участке общественной жизни, и присоединяются, чем могут.
Очень заметно, что те, кто начинает вникать, как все устроено, довольно скоро подписываются на регулярные пожертвования (рекурренты) в пользу не одной организации, а нескольких, потому что им видно, как все сцеплено и переплетено. Ровно сейчас, через сорок лет от рождения российской благотворительности, мы можем говорить, что идеальный баланс близок: с одной стороны, много узкоспециализированных фондов, которые своим горбом заработали невероятный профессиональный опыт и в своей теме лучшие эксперты ever. А с другой – все вместе они образуют невраждебную среду, в которой принято делиться с коллегами, кто чем может, которая стремительно растет, закрывая незащищенные участки жизни – и являет собой ту самую горизонтальную организацию жизни, в которой каждый человек имеет ценность и что-то может сделать для жизни, хотя и не супергерой. И это уже не остановить.
Приведу пример, в котором есть и устаревшие супергерои, и основание для оптимизма. Несколько дней назад у нас в фонде AdVita прошла очередная встреча донора из отечественного регистра и его реципиента (расскажем чуть попозже обязательно). И вот что по этому поводу вспомнилось. Лет десять назад я затеяла обсуждение донорства костного мозга на форуме питерских родителей Littleone. AdVita тогда только-только более-менее регулярно начала оплачивать образцы крови добровольцев для будущего регистра доноров костного мозга. Никакие журналисты писать об этом не хотели, никаких популяризаторов науки это не интересовало, и толком ничего не понимали даже доноры крови. Я написала развесистый текст с кучей подробностей и с двумя итоговыми мыслями, которые мне были очень дороги тогда (впрочем, и сейчас). Во-первых, донорство костного мозга – это чистый альтруизм, потому что ты своему родственнику, скорее всего, не подойдешь, а подойдешь совершенно неизвестному тебе человеку (успехи гаплоидентичных трансплантаций при 50% совместимости были тогда очень невелики). Во-вторых, донорство костного мозга – это никакой не героизм, суперсилы тут не нужно, это почти как тромбоциты сдавать, take it easy. В реакции на этот пост преобладало две темы: 1) своему ребенку готова стать донором, чужому – нет, 2) тот, кто готов неизвестно с кем своим костным мозгом делиться, или ненормальный, или заоблачный герой и супермен и таких людей вообще-то не бывает. Мы чуток приуныли, но совершенно, как оказалось, зря. Тема обрастала ветками и витками обсуждений, постепенно люди привыкали к этим странным мыслям, и начали появляться первые реплики, что, мол, спасибо, стало понятнее.
Прошло десять лет. Теперь мы вынуждены даже несколько притормаживать людей, готовых сдать кровь на типирование в регистр: добровольцев столько, что не успеваем собирать деньги, чтобы оплачивать типирование их образцов (государство по-прежнему пока не платит). Никто из доноров не поминает супергероев, ни для кого не проблема, что его клетки достанутся кому-то неизвестному и далекому. Люди просто делятся тем, чем могут, чтобы решить проблему, и это не зависит от того, сильный ли человек, успешный ли или несчастный. Зависит только от здравого смысла, то бишь понимания, что если проблему не решать, она и не решится. Донорам костного мозга уже совершенно не нужно чувствовать себя спасителями и суперменами. Им вполне достаточно чувствовать себя нормальными и здравомыслящими людьми – каковыми они и являются.
21 сентября – Всемирный день доноров костного мозга. Тут мы собираем пожертвования на то, чтобы оплатить типирование для российского регистра доноров костного мозга. Только благодаря поддержке благотворителей, доля трансплантаций от российских доноров уже сейчас приближается к 30%.
Каждое ваше пожертвование на программу поддержки отечественного регистра помогает дважды: во-первых, среди соотечественников больше генетических совпадений, а значит, донор находится быстрее, а во-вторых, его поиск и активация обходится в пять раз дешевле, чем в зарубежном регистре.
Спасибо всем, кто уже поддерживает наш регистр – и кто решится начать это делать прямо сейчас.
Елена Грачева (Elena Gratcheva), административный директор фонда AdVita
Помочь российскому регистру: https://strana.advita.ru/donor