Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Повесил в "Фэйсбуке" Дмитрий Быков

рубрика «Память»
Даже не верится
Умер народный артист СССР Олег Павлович Табаков.

Вот как хотите, а на этот раз я ему не верил. Мне казалось, что Табаков и на этот раз сделает невозможное — поднимется и вернется в театр. И все его студенты, выпускники, актеры "Табакерки", уникальной экспериментальной площадки, которую он сделал из затопленного подвала, верили, что он вернется. А может быть, говорил я себе, это у него такая хитрость на время президентской кампании, когда каждый голос на вес золота, когда руководители театров должны дружно высказываться за, а иначе каждого привлекут, потому что каждого есть за что, — а он решил перележать в больнице; всегда был лоялен, но понял: хватит! "Пид грудямы пидперло", как в украинской поговорке, которую он цитировал, когда — все, предел, невыносимо. Вот мне и кажется, что ему в какой-то момент тоже стало невыносимо, потому что он все отлично понимал. (Я спросил однажды: "Ну что же вы в общем ряду поддерживаете Лужкова, неужели так зависите от него?" Он ответил: "Что ты хочешь, мужская солидарность, я тоже старый муж молодой жены".)

У каждого с Табаковым связаны свои воспоминания, он общался со многими и щедро, всегда доброжелательный и широкий человек, поднявший МХТ из руин и гордившийся этим, вообще, кажется, не знавший неуспеха: за что бы ни брался, все получалось. Это обаяние было даже чрезмерным, потому что казалось, что он вообще не знает проблем; а он их знал и переживал крайне глубоко. В одном интервью я спросил его: "Вы так отлично читаете вслух, столько детских пластинок я помню с вашим голосом — нет желания продолжить эту практику?" Он ответил неожиданно серьезно: "Есть, я хочу начитать вслух "Один день Ивана Денисовича". — "Боже мой, но почему вдруг эту вещь?" — "Потому что я помню, как ко мне в школу-студию приехал мой дядя. Только что освобожденный. И как он стеснялся подойти. Ты понимаешь? Он ко мне стеснялся подойти, потому что думал, что я его побоюсь признать! И зря думают, что реабилитация что-то может исправить, что человека можно вернуть... Ничего — исправить — нельзя!" В нем это глубоко сидело, и под всей своей ликующей бравадой он был человек трагический и самой исповедальной своей ролью считал старика в третьей новелле "Трех историй" Киры Муратовой. "Старость — вот она это самое и есть". Это там, где девочка его играючи отравила и где он перед смертью говорит о страшном одиночестве. И особенно он любил роль Ивана, Ваньки Жукова — в "Комнате смеха".

Я ему в одном разговоре пожаловался на страх смерти, с которым непонятно что делать.

— Ничего не надо делать, это правильный страх. Надо помнить. У меня инфаркт случился в 28 лет, и я с тех пор знаю, что это будет, что все всерьез, что надо успевать. Вот и живи, так сказать, в присутствии. А иначе как же работать?

Но это не значило, что надо работать любой ценой и делать что попало, лишь бы оставаться на виду. Однажды он дал мне осовременивать старую пьесу, которую по каким-то внутренним театральным делам надо было ему поставить — то ли к юбилею, то ли для знакомого режиссера из соседней страны. Я бился и так, и этак — ничего не выходило; он звонил, подгонял, раздражался. Наконец я честно пришел в театр и сказал:

— Олег Павлович, я не могу этого сделать, это совершенно поперек души, и получится фигня.

— Да? — спросил он с облегчением. — Я тоже так думаю. Ну и не надо.

Он умел лавировать, маневрировать, был гением компромисса — во всем, что не касалось искусства; на сцене надо было говорить главное и правильное, а ради этого можно было идти на многое. Какие бы необходимые по статусу вещи он ни говорил в последние годы, он сыграл своего религиозно-криминального Тартюфа, и главным высказыванием останется это, а не официальные пассажи. Когда Александр Молочников поставил довольно рискованный спектакль "19.14" (я сочинял туда зонги), он после просмотра долго молчал (все уже перепугались), а потом сказал:

— Но ведь это спектакль антивоенный?

— Да, да! — закричали все радостно.

— Вот и всем так говорите.

И выпустил.

Он был настоящий Актер Актерыч, артист до мозга костей, игравший и в жизни каждую секунду, поэтому так сразу и не вспомнишь моментов, когда он был абсолютно серьезен. Иногда говорит с совершенно серьезным видом:

— Мне бояться нечего, я свою норму выполнил.

И сразу:

— Норму ГТО, кстати, тоже. Я в 70 лет родил четвертого ребенка, кто может повторить этот рекорд? Это вам не бегать по утрам...

Дмитрий Быков "Собеседник"
Subscribe

  • Здравствуй, Новый Год!

    Повесила у себя газетару Стала известна дата старта европейской футбольной Суперлиги. По информации журналиста Танкреди Палмери, новый турнир…

  • Здравствуй, Новый Год!

    Повесил в "Фэйсбуке" Michael Favorov Дорогие друзья. Замучился объяснять, что тесты на антитела, после вакцинации это супер-дупер жульничество!…

  • Здравствуй, Новый Год!

    Суд разрешил редакторам журнала DOXA выходить из дома 1 минуту в день Подробнее на РБК:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments