Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Повесил в "Фэйсбуке" Дмитрий Быков

Лев Щеглов – автор десятков книг, эксперт во множестве передач, лектор и вообще один из немногих проповедников здравого смысла. Но не следует забывать, что вообще-то он психолог: сексология – лишь одна из областей, которыми он занимается. И для разговора о росте школьного насилия он тоже весьма подходящий человек, потому что корни этого насилия не только в школе и, собственно, не столько в ней.

«Люди утрачивают навык договариваться»
– Я договаривался с вами о встрече еще до письма Артема Исхакова: вы ведь с этим документом ознакомились? (Письмо, размещенное в сетях студентом Бауманки, который убил свою соседку и глумился над телом. – Ред.)

– Ознакомился, но не верю. В этом письме множество сомнительных мест – и психологически, и фактически: там у него запах от трупа появляется через пару часов, непонятно, в живот он ударил ножом или в грудь, вообще картина смазана, что и объяснимо отчасти его состоянием. Но вне зависимости от того, что он делал и в какой последовательности, это случай психической патологии, выраженной танатофилии, не просто влечения к мертвым, а стремления к разрушению. Патология не в том, что он себе представлял, как он пишет, убийство одноклассника или возлюбленной – представляют подобные вещи абсолютно все, – а в том, что грань между воображением и действием оказалась очень тонкой. Исхаков был неадекватен – и когда он это делал, и когда это писал. Это область психиатрии, а не социологии.

– Понимаете, при всей патологичности я в этом случае вижу какую-то особенную типичность, но не могу ее сформулировать…

– Типично здесь то, что это свидетельство разладившейся коммуникации. Ему очень хотелось девочку, конкретно эту – судя по всему, он ее любил. Договориться с ней или избавиться от своего влечения он не мог, и тогда он ее убил – и с трупом сделал то, что ему хотелось сделать. Люди действительно постепенно утрачивают этот навык – договариваться. Гораздо проще перенести желания на виртуальный объект – он-то уж точно возражать не будет. Вообще секс – гармоничный секс по любви – становится явлением все более редким: он обременителен, нужен контакт с чужой душой – а кто же к этому готов? У меня уже было несколько случаев, когда я выписывал виагру для мастурбации: пациент попросил. Потому что без женщины полноценная эрекция не достигается, а с женщиной надо именно договариваться, что-то ей дарить, выслушивать… Зачем? В сети же всё есть.

– Снова, получается, виновата сеть?

– Сеть вообще ни в чем не виновата. В нее ведь погружаются не от хорошей жизни, а именно потому, что утрачивается навык взаимодействия. Эмпатия – основа любви, а мы вступили в эпоху, когда эмпатия стала главным дефицитом.

– Тогда, значит, виновата эпоха.

– Да. Очень трудно признать, что наступили темные времена. Но они наступили, причем не только в России, а во всем мире. Двадцать первый век войдет в историю как темный – возможно, в нравственном отношении он окажется хуже двадцатого.

– Куда уж дальше?

– Есть куда, хотя и не в том направлении. Двадцатый век помнил о понятиях добра и зла, а сейчас они стали относительны. Двадцатый век был веком просвещения, а сейчас век потребления и развлечений. В двадцатом веке, при всех его кошмарах, массовые убийства происходили из-за смыслов, а сегодня зачастую без всякой причины, если брать терроризм. Зло прошлого века имело причины, пусть только для самооправдания. Сегодня оно беспричинно и бесцельно, и подходить к этому злу с прежними критериями уже невозможно. И бороться с ним военными способами – как с тем же терроризмом – бессмысленно.

– Ну а как? Просвещением?

– Это, понимаете, напоминает мне идею бороться со школьным насилием посредством кружков. Теоретически все верно, и другого пути, возможно, нет. Но практически – смешно ведь предлагать детям кружок вместо поножовщины или вместо раннего секса. Упирается все именно в просвещение, да – потому что перебить примитивные удовольствия вроде травли или поножовщины можно только наслаждениями более высокого порядка. Научным познанием или достижением великих целей. А чтобы научиться этим вещам, нужно как минимум о них знать.

– И когда, по-вашему, начались эти темные века?

– Для себя я их датирую весьма точно – 11 сентября 2001 года.

«Главный кайф для них – уничтожить себя»
– Согласитесь, в ядерный век трудно ожидать войны столь масштабной, как Вторая мировая.

– Или – в нынешнем прозрачном мире – репрессий столь масштабных, как в конце тридцатых. Да, этой мыслью многие утешаются. И очень может быть, что так оно и будет – точечные теракты вместо мировой войны, точечные посадки вместо массовых. Но знаете, как теперь пишут в прогнозах погоды: температура минус десять, воспринимается как минус двадцать…

– Вам ли в Питере не знать.

– Да, у нас поправка на влажность превращает нормальный холод в лютый. Так и с человеческими жертвами: раненные в осмысленном бою, особенно с победившей стороны, выздоравливают быстрее. А те, кто проиграл или дрался непонятно за что, умирают чаще, потому что у них и стимула нету встать на ноги. Зверства нынешнего века будут менее кровавы, но более бессмысленны и потому особенно травматичны. Создатель экзистенциальной психологии Виктор Франкл сформулировал: бессмысленный труд тяжелее осмысленного. Надо выдумать личный смысл, потому что во внешнем мире его больше нет.

– С терроризмом как-то можно бороться?

– От терроризма можно защищаться, но у этой структуры нет центра, и победить его военной силой и даже пропагандой – нельзя. Тут нужен какой-то качественный сдвиг. Человечество с такими силами еще не сталкивалось – даже у фашизма была структура и некоторое подобие идеологии. Здесь – разрушение в чистом виде. С исламом оно связано чисто внешне, правил не соблюдает, целей не имеет. В России, может быть, это пока не слишком заметно, потому что своих проблем хватает. Но это давит и будет давить.

– Каким образом школьное насилие связано со всеми этими внешними вещами, с темными веками, в частности?

– Самым прямым. Вы спрашиваете, как можно противостоять АУЕ, тюремной субкультуре, которой захвачено большинство школ восточнее Урала (и многие, кстати, в европейской части). Отвечаю: никак. Пока в России не начнется вертикальная мобильность, в ней не будет способа сделать карьеру. А в мире криминала эта вертикальная мобильность есть. Там человек с головой, памятью, в крайнем случае с физической силой поднимется в иерархии. Рискну сказать, что криминал – единственная сейчас сфера в России, где делаются карьеры. Ну, еще адвокатура – но она тоже обслуживает криминал.

– И какие качества востребованы?

– Я был знаком в Петербурге с несколькими авторитетными людьми – не в качестве сексолога, а просто жизнь сводила. Был период, когда с ними нельзя было не познакомиться, во всех сферах. И я спросил как-то одного следователя: почему такой-то стал лидером столь масштабной группировки? Он ответил: во-первых, он очень педантичен, а во-вторых, очень жесток.

– Педантичен – в смысле не успокоится, пока всех не убьет?

– Почему, они как раз довольно рациональные люди. Педантичен в смысле справедливости, как они ее понимают, в соблюдении законов, в учете интересов. Вообще сколько-нибудь значительная личность не останется там без бонуса.

А если брать подростковую жестокость в целом… Знаете, в чем заключается главное открытие Фрейда?

– В психоанализе?

– Это метод, и не сказать чтобы вовсе оригинальный. Психиатры всегда беседовали с пациентами, но не называли это психоанализом. Нет, наиболее фундаментальный вклад Фрейда в науку о человеке заключается в том, что в каждом присутствуют Эрос и Танатос. Стремление к смерти впервые описала Сабина Шпильрейн, его ученица, но сформулировал концепцию и ввел в обиход именно он. Стремление к любви и соответственно к созиданию, пониманию, сочувствию – и к смерти, то есть разрушению. Именно из этой модели исходил Фромм, когда назвал Гитлера классическим случаем некрофила. И кстати, насчет ядерной кнопки тоже не обольщайтесь: никого не остановит мысль, что уничтожены будут все, включая агрессора. Для подлинного танатофила нет кайфа выше, чем уничтожить себя. Все маньяки, начиная с Нерона, это прекрасно иллюстрируют: высшая точка их карьеры вовсе не господство над миром, а самоубийство. Большинство рядовых маньяков, не вождей, тоже ведь отлично понимают, что рано или поздно будут схвачены. С какого-то момента они начинают дразнить, провоцировать, буквально подставляться, чтобы их схватили, потому что само по себе насилие и убийство перестает их удовлетворять.

– Подождите. Стремление к Танатосу присутствует абсолютно у всех?

– Без исключений. У меня, у вас. Это не менее важная составляющая часть жизни, чем Эрос. Это как живая и мертвая вода. Вопрос только в том, насколько эпоха благоприятствует… Человек ведь в огромной степени зависит от контекста, и девять десятых людей совершают выбор несамостоятельно. Школьники – наиболее подверженные влияниям – попадают в суицидную волну или устраивают поножовщину на уроке именно потому, что такое поведение востребовано, оно становится нормой. Дело же не в том, что показывают по телевизору. Обвинить телевизор так же легко, как возложить всю ответственность на интернет и призвать запретить его к чертям собачьим. Нет, дело в контексте отношений. Вот выпал снег. Его, допустим, недостаточно хорошо чистят. Но посмотрите, с какими лицами все смотрят друг на друга – в транспорте, за рулем, просто на улице! Посмотрите, какая масса тяжелого раздражения лежит на любом городе – Москва и Питер в этом смысле ничем не лучше любой нищей провинции. Эта масса злобы – совершенно, кстати, беспричинной – давит на всех и требует выхода.

– За границей тоже?

– А разве за границей мы не видим такого же озверения? И тот же поиск простых ответов – брекзит, Трамп… Ничего удивительного, все это уже было. Были цивилизации, где поклонялись именно Танатосу. Например, Спарта.

– Ну, им и положено.

– Так вот, бывают эпохи, когда Танатос берет верх. В ХХ веке такое было перед Первой мировой войной, совершенно бессмысленной с точки зрения участников, да и ретроспективно смысл не просматривается. Для этого придумали «передел мира», идущий в общем непрерывно. Сейчас снова такая эпоха – не знаю, надолго ли.

– Можно примерно определить, отчего они наступают?

– Обычно они следуют за упадком мысли, когда людям становится трудно получать интеллектуальные наслаждения – и настает эпоха примитива, когда ничто не отвлекает от буйства. Для человека естественная, первобытная реакция – раздражение. Для этого не нужно ума. Чтобы его от этого отвлечь, нужно окультуривание. Сорняки никем сознательно не насаждаются – они заполоняют сад, когда никто не сажает культурные растения.

«Это как вальсировать на протезах»
– В этом контексте подростковый секс выглядит почти спасением. Лучше же, чем танатофилия.

– В подростковом сексе я не вижу ничего катастрофического при условии нормальной контрацепции. И вообще, не сказать чтобы сейчас резко отодвинулась нижняя граница. Верхняя – да: секс стал доступен в старости благодаря волшебным таблеткам. Виагру хорошо переносят не все, у гипертоников она вызывает одышку и даже кратковременный дальтонизм, но всегда можно подобрать средство помягче. Например, сиалис, называемый также «наркотиком выходного дня».

– Действует только по субботам?

– Нет, действия хватает на весь уикенд, не обязательно принимать за полчаса до акта, рассчитывать время, улучать момент…

– Это гарантирует нормальный секс? Потому что мысль о старости, сами понимаете…

– Это как танец на протезах: ощущения несколько иные, но вальсируешь.

– Так радоваться надо.

– Радоваться можно было бы, если бы в России действительно произошла сексуальная революция – то есть изменилось бы отношение людей друг к другу. Оно стало бы мягче, терпимее, возникал бы взаимный интерес… Но секс становится не следствием любви, а элементом престижа, способом что-то доказать себе и окружающим. Это тоже давление, насилие, самоутверждение. Теперь – по крайней мере на Западе – это еще и повод для шантажа. Потому что, прежде чем вы займетесь любовью, мужчина обязан доказать, что у него нет никаких деловых отношений с женщиной, иначе возникает конфликт интересов. Вообще дело доходит до того, что скоро безопасным сексом станут называть только секс в присутствии юриста. Только что в Израиле разразился скандал: учителя довели до самоубийства публикациями о его романах с ученицами, достигшими возраста согласия и отдававшимися ему без всякого насилия. Конечно, учитель не должен спать с ученицами. Но подозреваю, что ученицы не должны травить его тридцать лет спустя – особенно если они когда-то два года прожили вместе. Словом, и здесь Танатос резвится как хочет: просто так лечь в постель по взаимной любви становится все трудней.

– Неутешительно все это.

– А задача психотерапевта – не утешать. Его задача – объяснить, что происходит. Тогда пациент перестает думать, что это у него что-то не так, и у него постепенно твердеет… скажем так, нравственный стержень.

(Мне кажется, что женщины в Израиле без меня разберутся, что они должны, а чего не должны. Ну а суд и подавно разбирается не в тех вопросах, которые женщины (к примеру, Израиля) должны задавать суду, а в тех, которые они (вполне могли и по дури) задали, - прим. ред.
Subscribe

  • Олимпиада-2020

    Медальный зачет сейчас: 1. США: 160 очков 2. Китай: 156 очков 3. Россия: 102 очка 4. Великобритания: 96 очков 5. Япония: 89 очков 6. Австралия: 70…

  • Повесил в "Фэйсбуке" "Воздух над Берлином"

    На 03.08. число зарегистрированных в РКИ прививок – 92.7 млн., полностью привиты 52.6%, в Берлине 51.7%. В ЕС полностью вакцинированы от COVID-19 60%…

  • Актуальности

    Чтобы быть эпидемиологом нужно иметь крепкие нервы и сильный характер, пишет в "Фэйсбуке" Michael Favorov. И дальше: "Какой вирусолог или даже…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments