Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Category:

Повесил в интернете Алексей Лейн

Она говорила мне, что идти ей в сущности некуда, что она хочет быть со мной, пыталась обнять. В ответ бросил: «Я не «Армия спасения»!» (Как потом я буду корить себя за эти слова!) Юля ушла снова. Появилась она недели через две. Постучала в окошко. Рядом стояла ее подруга, которой требовалось 50р. на «опохмел души». Денег у меня не было. Но Юльке я сказал: «Если хочешь, возвращайся». Она пришла минут через 40. Подружку, наверное, провожала.
Еще один раз мы всерьез поссорились, когда она в пылу какого-то спора назвала меня фашистом. Время было уже позднее. «У меня два брата отца на войне погибли, - произнес я, - про 6 миллионов уничтоженных евреев я говорить не буду. Сейчас первый час. Оставайся. Но утром сделай так, чтобы тебя больше здесь не было». Ушел на работу, не поцеловав ее, как делал это обычно, а когда вернулся – комната была пуста. На этот раз она появилась спустя неделю. Снова постучала в окошко. Вошла радостная, раскрасневшаяся с мороза. Все это время она жила у своей тетки. От нее привезла длиннющую шубу натурального меха. Низ шубы требовал серьезного ремонта. Собаки его драли что ли?
В день своего возвращения Юля сказала мне:
- Я упырь. Как только надоем – гони меня. Я сама понимаю, что подчас меня не возможно терпеть.
Все мои объяснения, что это далеко не так, что никакой она не упырь ни к чему не привели.

Шальные деньги свалились на меня в конце февраля. Я запил. Всерьез. На месяц. Вначале пил красное получше. Потом портвейн похуже. К концу месяца каждое утро начиналось с похода за бутылкой. Благо магазин – рядом. Первая рюмка вызывала лишь рвоту. Как правило, вторая тоже. «Приживалась» лишь третья. Квартплата была просрочена дней на 10. Я и раньше иногда бывало платил с опозданием. Никаких особых нареканий квартирохозяйки это не вызывало. А тут она ко всему прочему решила повысить размер оплаты за «апартаменты». Денег уже, конечно же, не было. Квартирохозяйка заявилась со своим «хахалем». Тот вошел в комнату без стука, но зато с вопросом: «Клопы, блохи, тараканы есть?» Сидевший у в гостях мой коллега Николай немедленно среагировал: «Да сам ты таракан!» (Хахаль был при усах.) Короче съехать нам было предложено в течение трех дней. Николай предложил пожить у него. Он снимал комнату в доме напротив. А на следующий день Юля исчезла. Сумки с барахлом я перетаскивал вместе с Колей. Пожить у Николая оказалось невозможно. Его квартирохозяин возражал категорически.

Меня на месяц приютила давняя знакомая. С ней раньше были очень не плохие отношения. К тому времени ее с двумя детьми бросил муж, и всяческая помощь была ей совсем не бесполезна. Через неделю после Юлиного исчезновения утром в раздевалке Коля сказал: «Вчера твоя приходила, а я даже твоего теперешнего телефона не знаю. Я сказал ей, чтобы встречала тебя на проходной после смены». Но Юля так там и не появилась. Ни разу. Позже она объясняла: «Не хотела навязываться».
Потом я довольно часто вспоминал Юльку. Но где и как ее искать? Да и надо ли?
Не смотря на жизнь в одной комнате, отношения со старой знакомой оставались исключительно платоническими. К тому же я частенько выпивал. В конце концов, месяца через три месяца меня «попросили».

Как-то в начале октября я забирал от нее свои вещи. Несмотря на весьма поздний час, мне указали на дверь. Я вычислил кратчайший путь с Петроградки до Московского вокзала. Там я надеялся заночевать. Пошел средним темпом с увесистой и объемстой сумкой на плече сквозь сырую петербургскую ночь. Перешел Троицкий мост, срезал угол на Марсовом поле, по Фонтанке, потом на Литейный. Повернул с Литейного на Невский. Прошел метров 200. И вдруг! Навстречу Юля! Юлия Владимировна!! Юлия Владимировна!!!
Мы обнялись.
Она почему-то сказала: «У меня есть 15 рублей». Мы пошли в круглосуточную аптеку. Там я купил 100 граммов спирта, и прихлебывал из бутылочки весь вечер. Точнее ночь.
Юля одета была далеко не по сезону. Во время первого перекура (курил только я) на Манежной площади я напялил на нее одну из своих курток. Потом мы сидели, разговаривали в работавшей всю ночь булочной-кафе на углу Невского и Литейного. Выяснилось, что тогда, в конце марта ее насильно затолкал в автомобиль и несколько дней удерживал в квартире братик бывшего «мужа». Потом ей удалось сбежать. Снова без документов. Юля рассказала, что пару месяцев прожила в Москве, потом у одного знакомого в Токсово. Потом в заброшенной армейской палатке в лесу. К людям она выходила лишь днем. Без паспорта ее взяли на работу мойщицей стеклотары. Правда, платили каждый день, но этих денег хватало лишь на хлеб. Только когда мы вставали из-за столика то обратили внимание, что на фото чуть выше того места, где мы сидели, изображен вид на наш бывший дом в Песках, рядом с ПНК им Кирова.
Остаток ночи мы провели на Московском вокзале.

Вторую ночь мы тоже провели там же. Помнится, у меня было препоганое настроение. А какое еще может быть у БОМЖа практически без денег и совсем без документов. У БОМЖа ясно чувствующего свое бессилие, невозможность, не смотря на всё желание, и прилагаемые усилия что ни будь изменить. Подавленный, раздавленный, почти на грани отчаяния я сидел на жесткой лавке.
Юля всегда отличалась внимательностью и сочувствием к тому, кто был рядом с ней, заметила мое состояние, обняла меня за плечо и начала говорить… Непрошено, непроизвольно, из моих глаз потекли слезы. Это был один из самых важных разговоров в жизни. Будут еще другие важные, тоже с Юлей. Но об этом позже. Потом мы вместе пытались вспомнить, что именно она говорила. Но дословно воспроизвести содержание сказанного конечно не могли. Кажется суть слов моей Юльки (ведь я снова буквально вчера ее нашел, нашел в сущности не надеясь и не рассчитывая на это, а что она для меня значит я начал понимать только сейчас) сводилась к тому, что в нашем положении главное не потерять себя. Не махнуть на себя рукой. Иначе опустишься. Опустишься окончательно. И превратишься в бесполое животное, вовсе утратившее человеческий облик. Основная опасность при жизни без крыши над головой в том, что это может произойти очень быстро. По этому одно из основных правил, которых мы должны придерживаться, это чистоплотность. Никогда нельзя пренебрегать возможностью вымыть руки, лицо, простирнуть. Это надо делать в любом кафе, при каждом удобном случае. Ведь может случиться так, что другой вариант Бог весть, когда представиться. И еще одно очень важно – не потерять уважение или его остатки к себе. «Да мы остались без жилья. С нами это случилось. Но это может произойти с любым». Юлька, утрируя, говорила: «Все станут БОМЖами.» Ну и что, теперь надо удавиться и не жить? Нет. Не дождетесь. Ни в коем случае. В конце концов мы докажем себе и другим, городу и миру, что можем жить и так…»
О чем то важном мы еще говорили… Но, наверняка, самым главным был тот духовный, оптимистически спокойный эмоциональный заряд, который она передала мне той ночью. Недаром я потом спустя месяцы вспоминал этот разговор.

У меня тоже не было документов. Только «временное удостоверение личности». Такое в милиции выдают взамен потерянного паспорта. Ночевал я на вокзалах и подъездах потеплее. Но было немного денег, а новый паспорт уже лежал в Мурманской области в поселке Ревда на месте постоянной прописки, в полутора тысячах километрах к северу от Петербурга.
Оставалось найти недостающие финансы и ехать за орластым документом. Поисками денег я и занимался изо дня в день. В связи с этим Юля как-то сказала: «Я и не знала, что ты такой целеустремленный». В итоге деньги были одолжены. Мы обменялись электронными адресами и я поехал.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments