Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Островки памяти. Блокада прорвана.

Оригинал взят у leokondrat в Островки памяти. Блокада прорвана.
1943-ий год был хорошим, точнее, более или менее благополучным для населения Ленинграда, хотя в течение года особых улучшений в жизни ленинградцев не было. Хорошо и быстро улучшался быт и жизнь ленинградцев в 42-ом году, а в
43-ем она дошла до какого-то уровня, ниже, конечно, чем жизнь в нормальное время, и остановилась. Но 43-ий год был годом победным. В декабре наша армия обошла немецкую армию, взяла ее в “мешок”, взяла в плен Паулюса, одного из главных командующих Гитлера, руководителя Сталинградской битвы у фашистов, и с того времени пошла на запад освобождать территорию, захваченную немцами ранее. Поэтому настроение у нас у всех было очень хорошее.
18-го января был счастливый день для ленинградцев . Объявили о прорыве блокады. Мы были счастливы, радостны. Это был праздник по силе своей второй после 9 мая 45-го, окончания войны. Стихийно был собран митинг. Естественно, выступало наше руководство, выступали и подростки. 14-летняя девочка обязалась выполнять свой план по выпуску продукции на 180—200 процентов. А она уже выполняла его на 130—150%. Ее тонкие маленькие упругие пальчики очень ловко и быстро справлялись с такими же, еще более тонкими стеклянными трубочками, куда они всыпали крохотные по размерам зерна кварцевого песка, оттягивали еще более тонкие трубки на концах, запаивали их, и так далее. Ребята выступали, обязались подписаться на заем на два своих оклада. Надо сказать, что в те годы, много лет раньше и много лет потом, каждый год была организована подписка на заем. Все население страны, не только работающие, но и пенсионеры, должны были подписываться обычно на один оклад, выплачивая его в течение года государству по десять процентов в течение десяти месяцев. А когда приходил срок рассчитываться, то оттягивали еще на 10—15 лет. Многие из молодежи пожелали вступить в комсомол. После этого дня мы водили ребят, вступающих в комсомол, партиями в Райком.
Наступление на Ленинградском фронте для прорыва блокады началось с 12-го января, бои шли по 18-ое число. В это время было очень много раненых. Но после 18-го тоже. Раненые поступали в госпитали Ленинграда из медсанбатов. Не хватало персонала. обратились конечно на предприятия Ленинграда, те естественно с охотой предлагали свою помощь. Не обошло это и ГИПХ. Казалось, что в госпитали, к молодым или не молодым, бойцам надо посылать молоденьких девушек. Так мы и сделали, что было, в общем то ошибкой, потому что там была совсем другая работа. Я пошла в первую группу. В госпитале предложили выделить троих замужних постарше, у нас постарше оказалось два человека. Нужно было третьего. Я предложили свои услуги, считая, что там просто какая-то трудная работа. На меня посмотрели с сомнением, но взяли. Оказалось, что нужно было в приемном покое принять раненого раздеть его догола, посадить в ванну помыть и потом помочь одеться. Естественно, что для молодых девушек это не подходило. В перевязочной, не говоря уже об операционной, мы тоже работать не смогли, потому что там нужно было все-таки медицинское образование. Снять повязку, перевязать, поднести инструмент, не запачкать ничего, не уронить, для всего этого нужен навык. Девушек посадили готовить бинты для стирки, потому что старые бинты не выбрасывались, их стирали в холодной воде и потом стерилизовали. Кроме того, одна санитарка старалась взять кого-нибудь из девушек и посадить у примуса, на котором в кастрюле стерилизовались инструменты. А примус все время засорялся, а засорялся он, потому что был грязный керосин. Его нужно было бы отфильтровать сначала, а этого не делали
Потом была работа, на которую я пошла с удовольствием — надо было во дворе напилить и наколоть дров. Наколоть — я это хорошо делала, в этом была моя самая большая помощь. Когда мы пришли в ГИПХ, то я собрала ребят, спросила, кто хочет пойти на такую работу: подносить раненых с сантранспорта в приемный покой, наколоть-напилить дрова, наладить примус. Почти все захотели. Мы отобрали ребят постарше, посильнее. Конечно, договорились с начальством, и очень правильно сделали, что послали туда кроме нескольких девочек еще и ребят, за что получили потом устную благодарность от госпиталя. Наша радость по поводу прорыва блокады продолжалась недолго, пару недель. Ничего не изменилось. Въезд в Ленинград был по-прежнему закрыт, выезд шел по пропускам. Улучшения никакого не было, мы по-прежнему продолжали жить, как и раньше. Мы спросили, в чем дело? Нам ответили: «блокада прорвана, но не снята». Для снятия еще оставался год. Мы этого не знали. Мы по прежнему жили без воды, вода была во дворе, без канализации, почти без электричества, естественно без парового отопления, а о таких удобствах, как радио, телефон, душ, ванна — об этом даже мечтать было нечего. Но мы приспособились к этой жизни, и нам казалось, что ничего страшного нет, что жизнь нормальная. Расскажу немного о нашей жизни. Утром перед уходом на работу я спускалась, освобождала грязное ведро, приносила чистую воду. Пила чай утром и обедала на работе. После работы, придя домой, первым делом топила печку, ее надо было топить не каждый день, потому что дров было очень мало, надо было экономить. И у меня была своя шкала. Холодно — это от ноля до пяти градусов. От пяти до десяти - это температура удовлетворительная, как на работе, так и дома. От 10 до 15 — хорошая. Выше 15-ти — отличная, которой никогда не бывало, и до которой я один раз попробовала нагреть свою комнату, но это оказалось неудобным, потому что пришлось вылезать из ватника и валенок, а без ватника и валенок становилось холодно и при 16-ти. Больше я не пробовала. Но обычно было градусов 12 и это считалось нормальным. Потом, когда печка уже разгорелась, я готовила в ней или на плитке ужин — разогревала то, что я приносила из ГИПХа, хлеб шел как основной продукт питания. Потом нужно было напилить наколоть дров на завтрашний день. Пилила я в комнате. Свой запас дров у меня был перетащен в квартиру, там была пустая свободная комната, где они лежали. Поленья были метровые, я их пилила одноручной пилой, положив на табуретку, прижав рукой и коленом, потом колола на лестничной клетке. Не в комнате же колоть, и не вниз же таскать. Приготовив топливо на следующий день, и, если оставалось время, можно было что-нибудь почитать. Одетая наполовину, без ватника, без валенок, но в белье и в теплом свитерочке, ложась в постель, надо было согреть ее собою. Потом уже можно было раздеться. Вот такая жизнь была у меня в течение 43-го, 44-го и начала 45-го. Летом я переселялась в свою законную комнату, которая была, как я уже говорила, совершенно темной. На лето я снимала фанеру с наружной рамы, внутренняя рама была целая, фрамуги закрыты - завешены. Но было светло.

Subscribe

  • Поехали!

    Маша утром позвонила из Кировска. Есть прививка от коронавируса! Полет нормальный. Надеюсь, из деревни не прогонят такую зомби.

  • Повесила в "Фэйсбуке" Людмила Петрановская

    Коротко напишу, потому что уже тону в комментах. По поводу кейса с поиском семьи, оставившей ребенка. 1. Пост Лиды неэтичен и непрофессионален. Так…

  • Спрашивает в "Фэйсбуке" Светлана Левина

    ...меня-то за что? 🙁 Почему мне на фитнес, в баню и на хор нельзя? Я ж честно привилась - хотите, на лбу себе куар-код нарисую? ( , - прим. ред.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments