Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Островки памяти. В ЗАГСе

Оригинал взят у leokondrat в Островки памяти. В ЗАГСе
В январе месяце 1942-го года наш филиал института практически не работал. Из Райисполкома, из Райкома и других вышестоящих организаций по временам брали людей на какие-то другие вызовы. Частенько посылали меня. Я в нашем институте была самый молодой и самый малоопытный сотрудник, и меня иногда отправляли на разные работы. В конце января пришло распоряжение направить в ЗАГС одного человека, послали меня. ЗАГС находился на Загородном проспекте. Работа начиналась с одиннадцати часов, и велась при дневном свете.
Я зашла в довольно просторную комнату. В центре ее стояла железная печурка, так называемая буржуйка, от нее шла труба к окну, а пол около печки лиловый весь. Думаю, зачем они хотят красить пол в лиловый цвет, некрасиво. Но через несколько минут я поняла, в чем дело.«Девочки, берите чернильницы». Я взяла бутылочку с чернилами. Внутри был лиловый лед. В это время растапливали печурку, на топку шли старые бумаги, которые выдала помощница заведующей. Я поставила на край плиты свою чернильницу, вдруг раздался треск, бутылочка лопнула, чернила разлились, увеличив лужу. Следующую бутылочку я уже держала в руках над плитой, лед из чернил нужно было растопить. Мне показали, что надо делать. На улице стояла очередь для записи умерших. Запись вели несколько человек и заведующая. У каждого была большая тетрадь, и мы записывали данные: ФИО, год рождения, адрес, причину смерти. В графе причины смерти для взрослых надо было писать дистрофия второй степени. Почему второй, неясно, от второй не умирают. А в графе детская смертность — надо было записывать диспепсия. Одна мать стала меня уверять, что девочка у нее умерла от скарлатины. Чтобы я писала скарлатина. Но я должна была написать так, как было велено. Мы также заполняли бланки «свидетельство о смерти» и талоны для получения денег на захоронение и передавали эти документы заведующей. Она проверяла, ставила свою подпись и печать и выдавала посетителю. Принимали мы с 11 до 2, когда было светло и можно было писать, ни электричества ни свечек не было, но обычно мы успевали обеспечить до двух часов всю очередь записями. Почти у всех пришедших в ЗАГС первый вопрос был: а что с карточками? То есть нужно ли возвращать хлебные и продуктовые карточки умерших людей. Мы отвечали: «Нет, возвращать карточки не нужно, оставьте себе». Это была большая подмога живущим, мертвые помогали живым. Для похорон было официально две возможности: или хоронить самим, на кладбище, тогда выдавались квитанции на получение небольшого количества денег в сберкассе, но вырыть могилу стоило очень дорого, и платить надо было хлебом. У кого не было возможности и сил везти на кладбище, можно было отвезти на пункт приема умерших. В каждом районе был такой пункт. Надо было отвезти покойника в этот пункт, показать документ, который выписали в ЗАГСе, и оставить там. А из этих пунктов уже на машинах отвозили на кладбище в братские могилы. Мы все знаем Пискаревское кладбище, но хоронили не только на Пискаревском — хоронили и на Волковом, и на Серафимовском, и на других кладбищах, только там не сделали потом такого мемориала, как на Пискаревском. Вообще-то в ЗАГСе записывают четыре происшествия: рождение, замужество, развод и смерть, но здесь в очереди люди стояли лишь на запись смертей. Только один случай был, когда ко мне подошла пожилая пара, чтобы зарегистрировать брак, им было за сорок лет, они уже двадцать лет жили вместе, но официально не были зарегистрированы. Я обслужить их не могла, потому что у меня не было книг и документов для этого случая, я переправила их к заведующей. Заведующая достала нужные книги, но тут случилось некоторое препятствие — они пришли без свидетелей. «Может быть вы возьметесь быть свидетелем», — спросила женщина заведующую? «Я не имею права, вот девочек попросите, они у нас не числятся работниками ЗАГСа , они могут». Тогда эта пара подошла ко мне и попросила, чтобы я была свидетелем их записи. Я конечно согласилась. А второго свидетеля они взяли из очереди — пока они стояли в очереди, то познакомились с кем-то и попросили эту женщину быть свидетелем. Я говорю: «Возьмите мои координаты, фамилию, адрес». «Да нет, нам не нужно». «Ну, все-таки возьмите», — я им написала на листике бумаги свои данные. А их данных я даже не взяла. Я до сих пор не знаю, свидетелем какой пары я являюсь. Поработала я там дня четыре, потом меня отпустили, пригласили других девушек.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments