Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Блокада

Оригинал взят у leokondrat в Блокада
Отрывок из воспоминаний о блокадном Ленинграде. Галина Салямон
Труженикам блокадного Ленинграда посвящается

...Зимние этюды

Апрельский день. Мы работаем как всегда, убирая во дворе снег и нечистоты. По Большой Московской идут две женщины и тянут за собой санки. На санках сидит еще одна женщина, назовем ее Z. Санки подъезжают к нашему дому останавливаются у подворотни. Женщины помогают Z подняться. У нее на груди пакет, прикрытый полой пальто. Это привезли из роддома женщину с новорожденным ребенком. Привезли санитарки, они, мягко говоря, ругаются, почему никто не приехал за больной. А никто не приехал, потому что некому было приезжать. Двое или трое бросают свои лопаты, идут к родившей, помогают ей подняться наверх в ее комнату. Одна из них скоро возвращается, подходит ко мне и просит меня отпустить ее и соседок, они хотят постараться помочь роженице. Я конечно соглашаюсь, спрашиваю есть ли у роженицы хлебная или продуктовая карточка для ребенка или надо их оформлять. Карточки в порядке, вырезаны талоны по сегодняшний день, на сегодня все что полагалось выдали в больнице, на завтра хлеб нужно будет выкупить. Женщины уходят, потом мне сказали, что они растопили печку, вскипятили чай, принесли хлеб в общем сделали все что могли. Я подумала, что на следующий день надо будет пойти к участковому детскому врачу и взять направление в детскую кухню для получения каши-детского питания. Правда я не знаю полагается ли этому ребенку дополнительное питание или нет, если да то вообще то наверно направление должны были выписать в больнице. Так или иначе, надо будет разузнать. На следующий день ко мне пришла одна из соседок Z и сказала, что Z убила своего ребенка. Я не поверила.
-Как убила, может быть во сне задавила нечаянно?
-Нет, убила.
-Вы там были у нее?
-Нет, сказала соседка.
-Ну пойдите разузнайте как следует, как такое может быть.
Она уходит, приходит и говорит, да она подтвердила что она убила своего ребенка. Она сказала. Я спросила у нее девочка или мальчик. Девочка. Она сказала: Я ее родила, порубила и ела. Это ее слова, слова матери - «порубила и ела». Мы не знаем что делать, это кошмар какой-то, ужас. Для меня это усугубляется еще тем, что я должна доложить, я официальный представитель Райкома. Но я не могу. Может быть лучше доложить в милицию или участковому? Но ее же арестуют. Ее будут судить как убийцу, детоубийцу. Посадят за решетку. И какое наказание может быть сильнее того ужаса, который ей придется носить в своей душе, когда она сознает и поймет, что она сделала. Я считаю, что такое может сделать только ненормальный человек. Чувство материнства одинаково у всех животных, все защищают свое потомство своих детей. Но не сказать об этом и не оповестить милицию я тоже не могу, получится что я укрывательница убийцы. а доносчиком я тоже не хочу быть. В итоге я решила, что сегодня я никуда не пойду. А в ближайшие дни придет участковый, он обычно посещает нас раза два в неделю или чаще, проверяет как идет работа по уборке и тога ему уже наверное кто-нибудь скажет, он нас спросит - подтвердить мы подтвердим. Впрочем мы же ничего не видели сами. В общем я иду домой совершенно разбитая, этим кошмарным случаем. На следующий день прихожу - и первое что мне сообщает что Z умерла. У меня проносится мысль - токсикоз. Наверно она отравилась токсическими веществами у мертвой девочки - трупным ядом. Это освобождает нас от объяснений. Через некоторое время управхоз дома говорит мне, что она сказала квартальному уполномоченному милиционеру, что женщина приехавшая с ребенком из больницы умерла и ребенок умер. И больше ничего. Я с ней согласна, говорю - тем более что мы же ничего не знаем. Мы не видели. А кто видел? Мало ли что говорят... На этом дело казалось бы кончено. Ребенок отплатил матери за убийство. Мать убила ребенка, а мертвый ребенок убил мать. Это трагедия достойна Шекспира. Но это Ленинград. И к миллиону погибших ленинградцев прибавляется еще 2. Женщина и ребенок. Я не помню ни фамилии не имени этой женщины. Помню только, что она жила на Большой Московской 5/7 в комнате квартиры на четвертом этаже и умерла в апреле 1942 года.

Все, что я пишу в этой главе происходит в феврале-апреле 42-го года по дороге из дома в Технологический институт или на Большую Московскую

Я выхожу утром как обычно на работу, иду вдоль Фонтанки, справа от меня Летний сад. Город необычайно красив. Мороз, все в изморози, каждая веточка покрыта инеем, в Летнем саду неимоверно красиво, красива и Фонтанка - ажурные перила покрытые изморозью. Пустынный город, людей совершенно не видно, красное солнце взошедшее освещает эту картину. Я подхожу к инженерному замку и боюсь повернуть голову. Но все таки поворачиваю ее и смотрю. Да. Опять выбросили труп. Там почему-то мертвых укладывали, возле Инженерного замка. Хотя рядом не было жилых домов, но почему то выносили туда, думая что таким образом можно сохранить карточку, если никто не будет знать что человек умер, хотя хлебные и продуктовые карточки не отбирали, у людей которые приходили и оформляли запись мертвых в ЗАГСе. Прохожу это место и попадаю в район жилых домов. Вот трамвай. На одну треть он вмерз в снег и засыпан снегом. Провода над ним оборваны. Он стоит одиноко, вероятно был обстрел, сорвало провода он не мог больше идти.

Невский проспект. Центр возле Садовой улицы. На проезжей части напротив Пассажа из под земли идет небольшим фонтанчиком вода. Обычно в этом месте бывало очень много народу. Это центр - угол Невского и Садовой. А тут пустынно. На проезжей части около воды образовалась ледяная горка и вокруг лежат несколько женщин. Они кружками, черпаками или кастрюльками понемножку набирают воду и переливают в ведра. Чтобы наполнить ведро надо пролежать довольно продолжительное время, но это все-таки легче чем идти за водой к Фонтанке или к Марсовому полю.

Другой день. Возвращаюсь с работы, Воздушная тревога, иду знакомым маршрутом: Фонтанка, улица Зодчего Росси, Екатериновский садик. В небе кружат самолеты. Выхожу на Невский, слева от меня место, где обычно женщины набирают воду, сейчас там никого нет – Невский пустой. Вдруг слышу знакомый противный звук, почти визг пикирующего бомбардировщика, он летит вертикально вниз прямо на меня. Я кидаюсь в снег прямо посередине Невского проспекта между трамвайными путями. Взрыв. Бомба попала в двухэтажный дом, стоящий на углу Невского и Фонтанки, через мостик от меня. Хорошо, что Клодтовские скульптуры сняты. Вижу облако желтой пыли и из нее выскакивает автомобиль, который взрывной волной откинуло вправо на противоположную полосу, но он продолжает ехать и сворачивает к Александринскому театру. А я встаю, отряхиваюсь от снега и продолжаю свой путь. Летят осколки снаряда и куски кирпичей. Я хорошо вижу траекторию полета и понимаю, что они до меня не долетят

Я иду к Большой Московской улице, туда, где я сейчас работаю политорганизатором. Иду по переулкам. Из подвального окна одного из домов идет пар. Окно это наполовину вросло в землю. Тротуар поднялся и около окна перед ним как обычно цементная яма. У этой ямы, опираясь спиной о стенку дома сидит парнишка. Вероятно тут немножко теплее от выходящего пара. Парнишка - подросток лет 17-ти. Лицо у него черное от грязи и копоти как у трубочиста. Ноги вытянуты, грязные, руки тоже грязные, он наверное никогда не моется. Почти безразличным голосом он повторяет. Дайте мне хотя бы 5 грамм хлеба, дайте мне хотя бы 5 грамм хлеба. Одинокие прохожие проходят мимо. Я тоже прохожу мимо. Хлеба у меня нет. А если бы был? Дала бы я ему или не дала? Не знаю. Я думаю. Дала бы я ему или не дала? Нет, наверное не дала бы. Почему? Ну я тоже получаю хлеб по карточке, мне тоже хлеба не хватает. Но у меня же карточка больше чем у других. То есть, такая же , как у инженеров и рабочих. Но я ведь тоже помогаю Черновым, у которых я живу. Я отдаю им один раз в неделю свой паек 400 грамм. И Николаю Александровичу в конце января я отдала хлеб. Но это же был тогда не мой хлеб. Мне принес его брат. Иду и думаю. Ну а если бы у меня был довесочек маленький, отдала бы я его или не отдала? Наверное отдала бы. Но я же ему все равно не могу помочь. Ему уже сейчас ничего не поможет...
Subscribe

  • Лытдыбр

    Математикой мы особо не занимались. У ребенка характер необратимо... Как бы это покорректнее сформулировать. Изменился, вот. Вырос ребенок. Ей уже не…

  • Повесила у себя газетару

    В Союзе европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) рассматривают возможность применения санкций к клубам, которые были в числе основателей Суперлиги.…

  • Бедные

    Почитал, что пишет о Суперлиге "Фонтанка". Вот как резюмирует текст о проекте автор: "...Что и требовалось доказать: дело всегда в деньгах..." Они…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments