October 3rd, 2021

Повесила комментарий в "Фэйсбуке" Marina Granatstein

Похоже на замкнутую дисфункциональную систему, которой, собственно, и являлось https://soznatelno.ru/kak-uberech-svoih-detej-ot.../ я не безумный фанат Петрановской, но вот тут в конце статьи она приводит признаки такой системы, и сюрприз, наша (гимназия, - прим. ред.) все или почти все.
И как же быть?
"...Вы хотите войти в такую группу? Подумайте сто раз.

Вы хотите отправить туда ребенка? Подумайте тысячу раз.

Взвесьте плюсы и минусы, риски могут свести на нет все полученное в результате допуска к «сокровищу». Зачем блестящее образование тому, кто в затяжной депрессии? Если плюсов больше, продумайте, как вы будете мониторить ситуацию на предмет определения момента «это уже чересчур» и что будете делать, если он настанет. Наблюдайте за изменениями состояния ребенка, старайтесь быть в курсе происходящего, общаться с разными членами группы, сохраняя дистанцию и критичность.

Самой сложной может быть ситуация, если ребенок уже подрос и выбирает такую группу сам. Это не обязательно секта, все может иметь невинный вид туристического клуба или кружка по философии. Чем больше вы будете беспокоиться и критиковать группу и Лидеров, тем больше ребенок будет отдаляться от вас и уходить туда. Старайтесь любыми способами сохранить отношения, говорить и взаимодействовать про другое, приятное и ценное для вас обоих, чтобы сохранить путь к отступлению открытым. Ваша поддержка понадобится, когда с группой придется расстаться и будет тяжело. Верьте, что он переболеет и справится. Если заподозрите что-то совсем криминальное, будьте готовы бороться. Даже если ваш ребенок уже в безопасности – не оставляйте этого просто так, ведь абъюз в будущем может коснуться других детей..".

Повесила в "Фэйсбуке" Marina Granatstein (продолжение, до окончания еще ого-го)

ДЕВОЧКИ
За год с небольшим до того, как я очутилась в Эрисмана с передозировкой, мою подругу (назовем ее X) и еще одну девочку, тоже приятельницу Y, исключили из школы – «за аморальное поведение». Нет, они не бегали по школе голые. Они обидели другого ребенка. Точнее говоря – написали другому ребенку письмо: дурацкое письмо, полное пассивно-агрессивных шуток.
Когда обо всем стало известно взрослым – в середине дня, на перемене – восьмиклассниц X и Y остановила в коридоре классная. На повышенных тонах она сообщила, что X и Y – аморальные звери, которые преступили нормы, нарушили законы и тд и тп, что от занятий они отстранены (не «на три дня», а в принципе), что на них противно смотреть, и они могут убираться прочь. Насильно детей за дверь не выкидывали, но и уйти на улицу в шоковом состоянии им не никто не помешал. Родителям, естественно, не позвонили...

...Но вот что сложнее. Что ты чувствуешь, когда вся школа обсуждает безнравственность четырнадцатилетних девочек, не умевших справляться с эмоциями, а потом – спустя три месяца, полгода – ты где-то: на выходе из класса, в коридоре, в туалете на перемене – слышишь, что кто-то из учителей в школе спит с выпускницами, а может быть, и со старшеклассницами. Когда ты начинаешь задумываться: вот этот? Или тот? Был ли он в числе тех, кто обсуждал «моральное разложение» и «деградацию»? Что он сказал?
Что ты чувствуешь, когда процессы об аморальности детей и вот это, второе – существуют одновременно?
Я долго не могла это сформулировать, но кажется, вот так. Ты решаешь, что взрослые живут в какой-то другой, параллельной, реальности. Что этим взрослым можно все или почти все. А еще возникает странное чувство, чувство двойственности. Что есть два плана. На одном происходит – одно, на другом – совсем другое. И никто этого не замечает...
...Но разбираться никто и не пытался. Вместо этого случилось многонедельное обсуждение «нравственной деградации» восьмиклассниц, разворачивавшееся буквально на каждом углу. С запойным разглашением личной информации об участниках конфликта. С собраниями, на которых одни жарко обличали, а другие – не менее жарко защищали. Со стороны все это было похоже на театр абсурда или на странный цирк. Выглядело так, будто взрослые играют в игру, которая их глубоко вовлекает, которая очень для них важна, и главное – приносит удовольствие...

...Что ты ощущаешь, когда на твоих глазах взрослый выливает на другого ребенка (пускай тот ошибся, кого-то ранил, задел) огромный, диспропорциональный объем ненависти и осуждения? Когда взрослые играют в странные коллективные игры и получают от этого удовольствие, которое – ты уже в пятнадцать лет понимаешь – получать не должны?
Это просто. Ты ощущаешь, что взрослым нельзя доверять. И что ты больше не будешь сотрудничать с администрацией. Это начало зерна асоциальности, которое будет разрастаться и разрастаться (как было со мной – к концу учебы я черпала самоуважение в основном из того, что вижу взрослых определенного типа «насквозь»).
Но вот что сложнее. Что ты чувствуешь, когда вся школа обсуждает безнравственность четырнадцатилетних девочек, не умевших справляться с эмоциями, а потом – спустя три месяца, полгода – ты где-то: на выходе из класса, в коридоре, в туалете на перемене – слышишь, что кто-то из учителей в школе спит с выпускницами, а может быть, и со старшеклассницами. Когда ты начинаешь задумываться: вот этот? Или тот? Был ли он в числе тех, кто обсуждал «моральное разложение» и «деградацию»? Что он сказал?
Что ты чувствуешь, когда процессы об аморальности детей и вот это, второе – существуют одновременно?

По мотивам

Мой десятый класс в 239.
Стою по стойке "смирно" перед классом, а классный руководитель ходит передо мной и орет: "Ты мразь! Ты ничтожество! Ты подонок!" Формальная причина ора - мой прогул политинформации и утренней зарядки. Настоящая причина ора - он знает, что мне его крики по барабану и я ни завтра не приду на зарядку, ни через неделю, на политинформацию. Отношений, кстати, этот регулярный ор не портил. Я ходил вместе со всеми в походы на неделю, а он после уроков приходил к нам поиграть в шахматы. Мы двое на двое играли, иногда и с ним в пару садились. Характеристику выпускную он мне все равно написал такую, что директор школы ее увидев, сказала: "Ты что! Дай сюда, перепишу! Тебя с такой никто не возьмет даже в водопроводчики". Так и не уверен до сих пор, кто из нас мразь и ничтожество, я бы его, все-таки, в Афганистан воевать отправлять не стал, а с такой характеристикой мне прямиком в армию...