October 29th, 2019

Повесил в "Фэйсбуке" священник Яков Кротов

БЕЗОПАСНЫЙ ПРОТЕСТ — ЗАЧАТИЕ В ПРЕЗЕРВАТИВЕ

«Дуб — дерево», — пишет Лев Рубинштейн, — Московское дело должно быть прекращено».

Странный вывод! Если дуб есть дерево, то должны быть выведены российские войска из Украины, Грузии, Молдавии, Сирии. Должны быть выпущены крымские татары, Свидетели Иеговы и прочие узники совести. Почему вдруг ограничиваться «московским делом»? Неполная индукция-с!

Дуб — дерево. Это правда. А вот не совсем правда: «Прошло три месяца с мирной акции 27 июля. 250 тысяч человек подписали петицию о прекращении уголовного дела. Десятки профессиональных сообществ написали открытые письма. Каждый день люди стоят в пикетах. Все эти действия принесли свободу 5 обвиняемым. Однако 17 человек по-прежнему находятся под следствием или осуждены на сроки от 2 до 5 лет, совсем недавно началась вторая волна арестов».

В чём неправда? Не доказано, что есть связь между пикетами, подписями на интернет-сайте и освобождением 5 человек. Связь более чем сомнительна, потому что если бы власти реагировали именно на протест, то выпустили бы всех. Выпускают по каким-то совсем другим причинам.

Но главное, с чем невозможно согласиться:

«Эта простая, мирная и безопасная акция поможет напомнить окружающим, что нас много и мы не будем мириться с политическими репрессиями. Тотальному государственному террору мы противопоставляем всеобщую солидарность и гражданское мирное сопротивление. Ношение стикеров на личных вещах не противоречит никаким нормам права».

Безопасность — наше всё? Хочется и тоталитаризм победить, и не замочиться? Стикерами напугать ежа? Ношение стикеров «не противоречит праву»? Значит, пока не тоталитаризм, при тоталитаризме, помнится, Рубинштейн никаких стикеров не носил и в пикетах не стоял, как и аз, грешный. А если завтра примут закон, что стикеры и пикеты запрещены — что тогда? Заткнёмся?

Какая всё-таки цель — победить тоталитаризм или напомнить о себе окружающим? Зачем врать — что «нас много»? Нас мало. Не больше 10 миллионов, на самом деле много меньше. Среди репрессированных большинство — вполне ватники и крымнашисты, как и вообще среди так называемой «оппозиции». Просто хотят, чтобы в Крыму не было коррупции, но Крым-то пусть будет «наш».

Но главное, что режет ухо — безопасность. Безопасный протест — это как зачатие в презервативе.

(no subject)

Галя на гастролях в Москве, Маша в колледже, Буковского больше нет. Мир изменился, к этому миру еще привыкнуть надо. Буковский конечно человек уникальный. В молодости чаще всего пожалуй его перечитывал и о нем разговаривал. Даже чаще, чем Достоевского и Сэлинджера. Или так же. Потом еще и удивился, пожив на "западе". Отец моей подруги о нем капельку рассказывал, как тот самый иностранец, через которого инфу передавали и какие-то тексты на "запад":
"Обычно я все-таки успевал проскочить в большую, ярко освещенную комнату и там по-английски пытался объяснить что-то очень важное собравшимся людям. Они вежливо, сочувственно кивали головами и восклицали время от времени:

- Аха!.. - будто только сейчас до них дошел смысл сказанного.

Но по их лицам я видел, что они ничего не поняли. Я начинал все сначала, и они опять говорили:

- Axa!.. - но между нами была словно стеклянная стена."

Там стена была, она и у меня появляться стала со временем, я совсем не симпатизировал советской и постсоветской эмигрантским тусовкам, а Буковский, как ни странно, совсем не ассимилировался. Впрочем, он и частью тусовок не стал, вроде бы:

"Расхожее мнение о Швейцарии в основном упирает на невероятную упорядоченность, чистоту и скуку в этой стране. Ну и, конечно же, благополучие, богатство. Не знаю — если, конечно, вам нечего делать и вы абсолютно не способны себя развлечь, считая, что развлекать вас обязаны другие, если ненадежность поездов и вид грязи на улицах вносит в вашу жизнь существенное разнообразие, тогда, пожалуй, вы будете скучать в Швейцарии. Но нет страны более подходящей для человека занятого, который ценит каждую минуту своего времени".

На занятого Буковский не стал похож, общаться там стал с публикой наименее интересной из возможных, с моей точки зрения, аристократия и начальство - народ очень скучный и унылый, мне кажется. Тексты Буковского про Единую Европу, про Брекзит, про политкорректность совсем не рифмуются с его же книжками.

"В частности, как ни странно, "Былое и думы" Герцена я прочел в пятнадцать лет. Произвело на меня сильное впечатление, потому что он аналитик, он свободно думающий человек.
То, что он увлекался социализмом, это из книги особо не следует, да и не важно. А то, что он умел абстрагироваться, рассуждать свободно на любую тему, критически относиться к чему угодно, это мне импонировало. Так что эта книга в пятнадцать лет на меня произвела впечатление. Тем более, что он не любил Маркса, это мне тоже импонировало. Он называл марксистов "серные черти". Как ни странно, у нас с ним судьбы в этом смысле похожи, он тоже кончил жизнь в Англии, и я ее кончаю там. Я, правда, журналов не издаю"...

От Alexandre Bondarev ("Facebook")
БУКОВСКИЙ И КРОЛИКИ
По-моему, эта история нигде не опубликована, так что расскажу ее со слов самого героя.
В 1988 году Буковский получил грант в Стэнфордском университете и начал заниматься своей научной специальностью – нейрофизиологией мозга.
Материалом служили подопытные кролики. Им вживляли в мозг электроды, а остальное время они сидели в виварии, в клетках. Выпускать их было запрещено, чтобы не нарушить протокол исследований. Вот они там и сидели, в соседних камерах.
И старому зэку Буковскому стало их жалко.
Наука наукой, но ведь даже в тюрьме заключенным полагается прогулка.
Он подкупил сторожа вивария и стал по ночам выпускать их из клеток и выводить на прогулку в маленький садик, окруженный высоким каменным забором.
И вот, значит, картинка такая. Ночь, луна светит, кролики прыгают по садику, а Буковский стоит, смотрит на них и курит. Он всегда курил.
А потом он снова разводил их по клеткам.
Так что какое-то время Буковский выступал в роли настоящего тюремщика.
Но тюремщика – доброго.