August 24th, 2019

Повесил в "Фэйсбуке" священник Яков Кротов

ЭССЕ ОБ ЭССЕИСТИКЕ

Эссеистика Мирослава Бакулина помогает понять истоки эссеистики и её суть. У него большинство текстов не эссе, а проповеди, и даже эссе он пытается объединить во что-то монументальное, хотя и в романы встроить. Но эссе не может вернуться туда, откуда вышло.

Впрочем, эссе вышло не из романа, оно вышло из застольных бесед. Столы разные бывают, и эссе можно усадить за парту, поставить эссеиста перед столом экзаменатора — отсюда «эссе» как «сочинение» в современном английском. Но публичный дом не ЗАГС, сочинение не эссе. Эссе бесцельно. Поэтому оно именно «вышло» из застольных бесед, покинуло их. Но как «покинуло»: эссе иногда может всплыть всюду как фиалка в проруби. Например, в евангелии Иоанна монолог Иисуса за Тайной вечерей — типичное эссе, но это ясно только задним числом, что делает эссеистичность этого эссе неполноценной.

Первый в истории эссеист одновременно и самый великий, тут прямо как в истории драматургии, где Шекспир и первый, и последний. Монтень — не просто эссеист, он первый и последний успешный эссеист, его эссе были таким же бестселлером, как эразмовы пословицы, реколлекции Лойолы и раблезианство Рабле. А затем сам спрос на эссеистику упал, и довольно резко, так что Лев Толстой был вынужден прятать свои эссе в беллетристике, что очень эту беллетристику украшает, но эссе на пользу не идёт никогда. Единственным исключением можно считать «Москва-Петушки», где граница между Монтенем, Щедриным, Салтыковым и Шаламовым растушёвана.

Проблема с эссеистикой та, что она непременно от первого лица, а чтобы писать от первого лица надо иметь это самое лицо, и именно первое. Большинство-то лиц у личности — дай Бог, если четвёртое или третье, редкий писатель долетит до второго, а уж до первого — ну вот, эссеисты. Да и те с облегчением соскальзывают — у того же Монтеня дневник путешествия в Италию вовсе не эссе. Что опять же заставляет оценить путешествие Венички в Кремль, которое вовсе не путешествие, а эссе. Кстати, да — кроме «Москва-Петушки» есть ещё одно эссе, и преогромное, в шкуре романа — Шенди! А вот путешествие Стерна вовсе не эссе.

От застольной беседы эссе унаследовало одну черту — приятственность. Оно должно доставлять удовольствие, а для этого оно должно быть языковой игрой. Игрой словами, мыслями, цитатами, аллюзиями и пр. Тут Рубикон между эссеистикой и философией, и Платон всё-таки не эссеист или, точнее, обычно не эссеист. Он, конечно, играет языком, но всегда хочет победить. Это застольные соревнования, а эссе это воплощённое миролюбие. Вот почему «Быть или не быть» вовсе не эссе, хотя и похоже. В театре сюжет, квест, интрига. Кстати, эссе не может быть с рифмой, и даже верлибром не получится — потому что игра игрой, но именно игровая игра, а поэзия игра профессиональная, платят за неё или нет.

Эссе играет словами в отсутствие собеседника. Оно приятно автору, ему доставляет удовольствие, не читателю. Если в тексте обращение к читателю — пиши-пропало, это не эссе. В эссе читатель ощущает себя вуайеристом, агрессором — сознавая, что написано именно для него, что от Монтеня до Розанова эссеисты эксгибиционисты. Но хорошо одетые эксгибиционисты! Эксгибиционисты-денди!!

Сравнивая литературу с музыкой: эссе, конечно, додекафония. Пост-музыка. Хорошо темперированный хаос. В современном русском языке эссе встречается редко — оно плохо совместимо с необходимостью выживать, зарабатывать, с растворённостью всех во всём. Эссе стало принимать неожиданные формы — началось с пародий на патерик у Майи Кучерской, достигло совершенства у о. Сергия Круглова в житии св. Вжуха. Но это, конечно, не от хорошей жизни, это от суженности аудитории. Ну какая в России у эссеиста аудитория?! Не Тулуза, ох, не Тулуза... Каков мэр, такова и эссеистика, и если в мэрах не Монтень, то у эссе внезапно отрастёт то солёный огурчик, то земляника, в общем, Ван Гог - этот эссеист живописи - начинает босховать.
(Ну прям, редко, - прим.ред.)

Повесил в "Фэйсбуке" священник Яков Кротов

Перевести "кирие, элейсон" как "sir, take it easy" - дело нехитрое. Но я задумался - а как перевести take it easy. Эврика: "Давайте не будем!"

На Страшном суде:

- Кротов, блудными мыслями блудил?
- О Боже, давайте не будем!

Гамлет: Быть или не быть? To be or not to be?

Розенкранц и Гильдерштейн хором: Давайте не будем! Let us not to be, Sir!

И ведь какой дивный русский язык - "давайте не будем" означает призыв именно к полнокровному спокойному мирному благорастворимому бытию.

Увидел в фэйсбучной ленте

https://www.forumfreerussia.org/articles/opinions/2019-08-23/amoralnost-umnogo-golosovaniya/ffr/?fbclid=IwAR35_1hGvfj9semu_n5OCSPRu7HBvCTPLfsgYpPN3-1BbvXtnQ3QQJv_sq4

(Все время попадается нечто в этом роде. "Преступления путинского режима" Аннексия Крыма, война на Донбассе, "Закон Димы Яковлева". Закон просто неудачный, на преступление он не тянет совсем, Преступление - это то, что Гарри Каспаров не взял домой ни одного сироту, а неудачный закон тут большой роли уже не может сыграть. Каспаров такое решение принял - ребенок, которого он мог взять домой умер в сиротском учреждении. И никакой Дима Яковлев тут не поможет, такие в России граждане, заняты более важными делами, чем умирающие в сиротских учреждениях дети. Причем тут Дима Яковлев? - прим. ред. )