August 11th, 2018

Аистов не видел, выросли может, и улетели в теплые края?

Про теплые края - это такая присказка, хотя кто их там видел, аистов этих, хоть раз?
Но я о приземленном.
В Лугу съездил. Туда без приключений совсем, на Ласточке. Только чемпионат мира то кончился и теперь все повылазили, теперь те, кто не занял места заранее, как я, я то занял в последний момент, стояли до самой Луги. Даже в Ласточке битком. Не хочется думать, что в обычных электричках, которые на целых тридцать рублей дешевле, если в элитных такое.
Назад на простецкой тэшке поехал. Не потому, что это на сто рублей дешевле, просто быстрее и перерыва нет. Во время чемпионата мира для пассажиров боевик с Сигалом крутили, а теперь финита ля международная жизнь, в тишине все едут и каждый о своем-сокровенном размышляет.
Я спать пытался,но на дермантиновом кресле не очень поспишь. Скользко. В сторону пола скользить начинаешь на каждом повороте и при торможениях. То есть, слишком часто для спокойного сна. Дождался светофора и пересел на задние сиденья. Там целых два ряда почти были свободны. Только один пассажир ехал. Правда пьяный, с добавкой в руке и общительный. А все кроме меня подальше отсели и сгрудились там. Так мы вдвоем до метро в Питере и доехали. Народ еще один ряд освободил, похоже мы разговаривали слишком громко. Не понимаю как они там все поместились впереди?!

ЕУ книжку издал

Прочитала книжку Anna Klepikova "Наверно я дурак". У нее маленький тираж, но надеюсь, что вы сможете её найти онлайн или оффлайн - дело того стоит. Это научное исследование и одновременно крайне интересное чтение. Её герои - множество обитателей психоневрологического интерната (в первой части - детдома, где живут дети с отклонениями). Аня рассказывает об их жизни, быте, нравах. Множество портретов, кто что любит (любил, если человека уже нет в живых), кто как общается, как коммуницируют с ними работники системы и волонтеры, как вообще все это устроено. Наверное, надо ещё раз подчеркнуть (хотя для меня это естественно - как иначе-то?), что книга Ани - объективный, научный труд. В ней есть эмоции, как есть они и в жизни волонтеров и подопечных, но совершенно нет никакого их преувеличения, никаких ненужных попыток "оживить" и так живой материал. ПНИ и детдом - филиалы ада, там происходит много бесчеловечного и нечеловеческого. Кроме того, ограничения ментальные и физические - сами по себе очень хреновая штука. Но как писал Марсель Пруст, есть такие люди, которые по любому поводу только и могут сказать "ах, как красиво" - ну, или "ах, как ужасно", и, конечно, они всегда правы, но говорят ли они что-то на самом деле, и нужно ли даже им самим это ритуальное обозначение эмоции? Не лучше ли пытаться мыслить и чувствовать, действовать и коммуницировать, преодолевая сопротивление и проделывая некий дополнительный труд по пониманию и происходящего, и своих собственных чувств и мыслей. Иногда этот труд настолько ощутимо весомый, что даже удивительно, как это человек мог его проделать. В случае с Аней Клепиковой дело обстоит именно так. Чем-то её подход напомнил мне книгу Лидии Гинзбург (не той, которая..., а ученицы Шкловского) "Записки блокадного человека".

Ну и для меня особенно ценно, что все эти люди из ПНИ и детдома благодаря Ане (и другим текстам, например, Мария Беркович) получают своё описание и голос. Мы бы не узнали про них ничего, их бы "как будто не было" или "почти не было" - теперь они есть. Именно это поражает, если вдуматься, больше всего.

(В фэйсбучной ленте не везде могу комментарии оставлять. Напишу здесь. То, что ЕУ издает тех, кто в этом самом ЕУ работает, это еще цветочки. Но автор просто не владеет предметом, о котором пишет. Совсем. Ни про детдома ни про обитателей ни про сотрудников, вообще. У автора есть нужные, для издания книжки, связи, автор знаком с людьми, которые взяли домой детей из интернатов, с сотрудниками интернатов, с обитателями интернатов. Но и те и другие и третьи знают тему значительно лучше. Вера рецензента, что есть люди, которые получают голос благодаря автору книги, несколько, мне кажется, старомодна. Про Марию Беркович я узнал на несколько лет раньше, чем про автора и начал читать тогда же. Дети рассказывают в сети и так, родители рассказывают в сети и так. Сотрудники учреждений рассказывают в сети и просто так... - прим. ред.)

Антрополог в концлагере

Набрал в яндексе заголовок. Обилие ссылок. Это на меня обсуждение книжки Анны Клепиковой навеяло. Обсуждающие научный труд прекрасно знают, что детские-дома-интернаты для умственно отсталых - это концлагеря. И хвалят работу антрополога в этом концлагере. Тут какой-то человеческий провал в этом месте. Люди на полном серьезе пишут, что в концлагере может работать хороший антрополог.
(Тут необходимо сразу оговориться, что концлагерями автор книги не считает сиротские учреждения. И сотрудников учреждения считает врачами, воспитателями, а не работниками концлагеря. Мне то кажется, что ученый в концлагерь не пойдет, а если пойдет, то постарается вытащить оттуда кого-нибудь - прим. ред.)