May 2nd, 2017

"Сгорели мы по недоразумению..."

Оригинал взят у leokondrat в "Сгорели мы по недоразумению..."
Вот уже несколько дней читаю в ленте про новый секс-скандал, значительно более серьезный чем приключения ребят-демократов и девушки Кати. В Москве, популярный молодой художник Илья Трушевский после пьянки поехал домой с парой товарищей и девушкой. Дома девушка кричала и сопротивлялась, Илья с другом пополам воспринимали это спокойно, а питерский товарищ не смог слушать крики девушки через стенку и пошел за милицией. В интернете и прессе идет дискуссия, можно ли понять со стороны тонкости отношений между мужчинами и женщиной, возможно ли судить и осуждать художника, а вдруг он вообще гений. Стукач или герой петербуржский мужчина, обратившийся в милицию и не позорно ли обращаться в милицию, если ты и сам мужчина.



"Не успеваю, естественно, прочитывать комментарии и прочее, но, по-моему, картина складывается вполне ясная. Именно, такая история с Ильей не первая, а какая — страшно представить, так же, как страшно читать его поток сознания. (Он удалил, вот копия)
http://nnikif.livejournal.com/430002.html?thread=2956978#t2956978
http://nnikif.livejournal.com/429303.html?thread=2412279#t2412279
http://snorapp.livejournal.com/1012732.html
http://twitter.com/nnikif/status/13214620941
http://nnikif.livejournal.com/429613.html?thread=2477101
Процитирую фейсбук:

Это было давно, и все, помнится, обосрались, только мой бойфренд попытался, смутно осознавая свою правоту, под моим нажимом с ильей побеседовать. беседа завершались чем-то глубоко беспомощным типа "и вообще это мое личное дело", подруга раздумала стучать папе милиционеру, а илья трушевский так и продолжает быть патриком бэйтменом нашего чудесного времени", - пишет обратившийся в милицию свидетель изнасилования Николай Никифоров nnikif
Читать целиком

9 мая

Оригинал взят у ludmilapsyholog в 9 мая

Хочу написать наконец про то, про что уже несколько лет думаю. Про войну как про травму.

Как-то показывали фильм документальный про создание мемориала Неизвестному солдату в Александровском саду. Когда выкопали в местах боев неизвестные останки и несли в Москву, чтобы захоронить под стенами Кремля. И выходили толпы людей, весь путь проходил в людском коридоре, никто не ожидал этого, никто никого туда не сгонял. Просто по сторонам молча стояли люди. А потом, когда уже открыли Мемориала, поехали со всей страны. Моя бабушка тоже поехала, аж из Ташкента, потому что ее брат Рафик погиб где-то там, могила была неизвестна, и она думала – а вдруг это он. КАЖДЫЙ думал про своего – а вдруг это он? И шли, шли, шли.
А в Ташкенте было кладбище, где умерших в госпиталях хоронили. И все шли туда, хотя своих-то там не было, со всей страны же везли. Я помню из детства – уже к середине дня были горы цветов выше моего роста. Никто не заставлял, не организовывал. Людям было надо.
И еще помню из раннего детства как минута молчания проходила – город пустел. ВСЕ были у экранов. Как-то мы не успели с мамой и ехали в пустом автобусе по пустым почти улицам.
Тогда же примерно песня появилась про «праздник со слезами на глазах». И вокруг плакали под нее, я видела.

Но послушайте, мое детство – это начало 70-х. 30 лет прошло! Не год и не пять. Ведь все это поведение людей было ничем иным, как выражением горя. Не радости Победы, не гордости, а именно глубокого, непрожитого горя. Я сейчас не об официальных фанфарах и лозунгах. Я про реальное состояние людей. Сейчас, оглядываясь в пошлое профессиональным уже взглядом, я вижу все признаки проживания острого горя, не прожитого когда-то. Так плачет на сессии клиент, который много лет назад потерял отца или друга и всю жизнь прожил, не позволяя себе прикоснуться к своей душевной ране. А сейчас вдруг прорвало и он плачет, не стесняясь слез и даже начав успокаиваться, вдруг снова плачет.
И когда видишь это так, многое, очень многое обретает другой смысл.Довольно трудно писать об этом структурировано, потому что я часть этого народа и не могу анализировать спокойно. Наверное, еще не скоро кто-то сможет. Это душевная боль, которая рядом, стоит за плечом. Она еще и сегодня не прожита вполне. Но если я хочу быть понятой, надо как-то постараться.

Итак, травма. Сама себе травма оказалась самого худшего вида.
Прежде всего, очень обширная и очень глубокая, ведь и правда ни одной семьи не осталось незадетой, а в некоторых районах – каждый четвертый погиб. Всего за пару лет, по сути -- максимум жертв пришлось на первые два года. Это катастрофический масштаб потерь. Если судить по потерям, война была проиграна. И кто сказал, что символические вещи вроде флага над Рейхстагом и пакта о капитуляции важнее этого простого факта.

Далее. Погибли не только солдаты, воины с оружием в руках, осознававшие по крайней мере свой путь,. Эта война была отмечена огромными потерями среди мирного населения: детей, женщин, стариков. Бросали и убивали раненных, бомбили эшелоны беженцев, морили голодом Ленинград, расстреливали семьями евреев. Гибели невинных, невоюющх, слабых – это многократное усиление травмы. Никакой воинской доблестью тут не утешишься, со смертью солдата Победа помогает примириться, со смертью ребенка – нет. 

Еще. Смерть многих людей была мученической, зверской. Это очень сильный фактор травматизации, если знаешь, что близкий и даже не очень близкий  человек не просто умер, но еще и мучился. А ты ничем не мог помочь.
Более того, армией, которая оказалась по факту небоеспособна, были очень быстро отданы огромные территории, на которых остались люди. «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…» Травма, отягощенная виной, всегда очень болезненна и имеет тяжелые последствия.

Наконец, самое тяжелое. Эта душевная рана была не только глубока и обширна, она была инфицирована. Известно, что люди легче переносят травму, нанесенную чужими человеком. И очень с большим трудом переживают насилие со стороны близких, особенно родителей, старших братьев и сестер – то есть фигур, ассоциирующихся с защитой и безопасностью. Девочку, на которую напал чужой дядька в лифте, гораздо легче реабилитировать, чем девочку, которую изнасиловал отец. Потому что тогда насильник и защитник соединяются в одном лице, человек не может разделить в своем сердце любовь и ненависть, это состояние называется амбивалентность, сплав чувств, когда любовь и ненависть – одно целое, и их не оторвать друг от друга. Одно из самых мучительных душевных состояний, которые вообще возможны, врагу не пожелаешь. Одно из самых разрушительных для личности и трудно поддающихся терапии.
Травма войны в плане амбивалентности  – классический случай. Потому что все знали про штрафбаты, и про СМЕРШ, и про штурм высот к дню рождения Сталина, и про брошенных в окружении, и про практику побед путем заваливания дотов противник пушечным мясом, и про насильственную мобилизацию женщин и подростков на рытье окопов. Не говоря уже про развал армии,  про наглую ложь населению про «малую кровь и чужую территорию». Ну, и много чего еще не знали: про осознанную провокацию этой войны, про банкеты в блокадном Ленинграде, про предательство своих, например, Варшавского восстания. Но чувствовали.
Инфицированные раны никогда на заживают легко и гладко. Они кровоточат очень долго и обычно потом ноют всю жизнь, даже если в конце концов зарастают. И их очень важно очищать. При терапии амбивалентности главная задача – отделить все-таки любовь от ненависти, и дать ненависти выход. Тогда человек сможет освободиться и жить дальше. А вот с этим все было очень плохо.

Там еще есть много всего, что отягощало травму, но главное названо, и я пойду дальше. Каковы могут быть и были последствия такой травмы и каковы были потом, когда все закончилось, условия для исцеления травмы.
Здесь уже не поместится, вследующем посте.



Война. Избранное.

Оригинал взят у leokondrat в Война. Избранное.
С удивлением прочитал результаты опроса в Гранях о любимых военных произведениях. Песни-фильмы-книжки. Отвечают все на свете от Норштейна до Каспарова, Рубинштейн и Иртеньев, Билунов и Давидис. Судя по ответам, читать все перестали одновременно, двадцать лет назад, как только стали доступны другие, более интересные способы досуга. Елену Боннер и Романа Лейбова, Валерию Новодворскую и Александра Скобова роднит то, что они не нашли за последние двадцать лет ничего более интересного, чем то, чем их потчевала советская власть.

Виктор Некрасов и Владимир Богомолов, Василь Быков и Борис Васильев, Константин Симонов и Василий Гроссман... Как будто, жестойчайшая советская цензура никому до сих пор ничем не помешала, все любимое и интересное, получается у сторонников свободного творчества, опубликовано еще при Брежневе, почти все.

Школу я заканчивал в мае 1988, перестройка в самом разгаре, уже и родителям не страшно. На выпускном по литературе попался вопрос о теме войны в современной советской литературе. Отвечал, хоть на уроках этого мы не проходили,по Одному дню Ивана Денисовича, обрадовало, что один человек и сейчас вспомнил в Гранях эту книжку, наряду с Симоновым и пр.

А в другом опросе в Живом журнале, так даже и "Ангелову куклу" Кочергина и "Ледокол" Суворова и "Воспоминания о войне" Н.Н. Никулина назвали - книжки, как минимум, не менее интересные. Только написаные свободными авторами, без цензуры. Все это для тех, кому все еще интересно читать, конечно.

Возвращение алкаша Семенова или дефицит внимания без гиперактивности

Оригинал взят у leokondrat в Возвращение алкаша Семенова или дефицит внимания без гиперактивности
Несколько месяцев назад в Машиной комнате кино снимали. Ну, если точнее, не кино, а телесериал, но все было как в кино: грузовики с аппаратурой во дворе, гигантская съемочная группа на лестнице и полевая кухня там же, полная квартира режиссеров-операторов-актеров...
Сейчас снова кто-то заинтересовался, вначале замдиректора картины приходил один, потом с режиссерской группой вместе. Режиссер была очень деловита. Осмотрела мамину часть квартиры секунд за тридцать и сказала, что это не годится. Там и правда снимать нечего, а вот у Маши в комнате смотрела внимательнее, прокомментировала группе - вот здесь будет комната алкаша Семенова. Я говорил Маше, что надо убирать комнату почаще. Рыдала, когда узнала, опять комната алкоголика, принцессы живут где-то в других местах. Да и маловато их вообще в криминальных сериалах, наверное, если бы не Машина комната, никому бы не было наше жилье интересно.

А сегодня ходили в детскую поликлинику по направлению из школы. Сам по себе осмотр ребенка в школе без моего разрешения, разумеется, беспредел и произвол, прокуратура плачет, визит в поликлинику только усугубил впечатление школьной разнузданности. Невропатолог сразу сообщила, что дигноз поставлен со слов классного руководителя, диагноз и сам по себе великолепный - "Синдром дефицита внимания". Collapse )

Повесил в "Фэйсбуке" Гасан Гусейнов

Конечно, ничего удивительного нет в том, что публикация 300 речей Обамы, снабженная сугубо частным мнением об его президентстве, вызвала такой шквал эмоциональных комментариев.
И здесь, в РФ, со сколькими друзьями юности мы разругались вдрызг по поводу текущей советско-чекистской реконкисты, аннексии Крыма, агрессии в Донбассе и прочих прелестей.
И здесь есть занятная ловушка: сбежавшие в т.ч. от Путина на Запад часто хотели бы видеть, чтобы президент США был хоть в чем-то похож на того, другого, от которого они сами, задрав штаны, смылись при первой возможности. Чтоб американский президент порешительней "мочил" тех, кто нам мешает; и еще чтобы закон соблюдал только для нас, а всем этим нехорошим надрал задницу.
Нет бы задуматься:
подлинное поверяется временностью, смирением перед законом, порядком (например, президент в свой срок уходит в отставку, и точка);
а мнимость навязывает себя миру как вечность, незыблемая, как мое право на счастье, для сохранения которого пусть весь остальной мир сидит хоть в кандалах и терпит унижения, рабский труд, несправедливость, нищету; пока нам хорошо, и позеленевший от ненависти и глупости мышиный жеребчик на троне хорош.
И ведь Достоевского в школе проходили, ребзя, а? И про "Христос воскресе" попискиваете, разве нет? Ну как же так-то?

Детство

Уже несколько лет Гале запрещено у меня жить.
Уже несколько лет Гале запрещено ходить ко мне в гости.
Уже несколько лет Гале запрещено со мной встречаться.
Уже несколько лет Гале запрещено со мной разговаривать.
Уже несколько лет Гале запрещено со мной переписываться.
Галя знает, что сюда она сможет прийти в 18 лет и ее здесь любят.