December 13th, 2011

Разговор священника и художника

Попался на глаза вчера вечером. Священник похвалил понравившегося ему блогера, художник ответил комплиментом. Зашел в рекомендованный ЖЖ и сразу наткнулся на вот такой текст: "... Кстати, в мои университетские годы мы знали, что самые смелые антисоветские речи произносят провокаторы. Им то за это ничего не будет, а тем, кто поддастся на провокацию и станет говорить что думает, несдобровать. Так посадили Наума Коржавина. Сейчас в городе Одинцово городские власти преследуют блоггера Дмитрия plemah Пронина, за перепост с сайта навального «Роспил». Но Навальному почему-то это всё сходит с рук... ".

Процитировал данный фрагмент и получил очередной бан от священника. Что является, понятное дело, единственно возможной последовательной реакцией на провокацию. Если каждый начнет говорить то что думает, то какой я тогда к черту штабс-капитан. Сам по себе способ относиться к разумным текстам, как к несомненным провокациям, не удивил, как раз среди священников это общее место.

Самое главное при социализме - выжить. Сберечь себя!

"А пока на московских кухнях велись эти юридически-семантические споры, события стучались в двери, неожиданным образом подтверждая правильность вольпинских рассуждений. Вскоре после освобождения из Ленинградской спецбольницы я познакомился с Валерием Яковлевичем Тарсисом.
Всего лишь несколько месяцев назад сняли Хрущева, к власти пришел триумвират Брежнева, Косыгина и Подгорного. По всему судя, готовилась реабилитация Сталина, в Кремле составлялись черные списки, а Валерий Яковлевич, окруженный иностранными корреспондентами, давал у себя в квартире посреди Москвы пресс-конференцию.
- Мистер Тарсис, - спрашивали его, - как вы относитесь к переменам в советском руководстве?
- Великий русский баснописец Крылов, - отвечал он, - сказал: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь». Что это - галлюцинации?
Лишь пару месяцев назад я видел человека, восемь лет просидевшего только за то, что он написал критическое письмо в ЦК, другой все еще сидел за анекдоты о Хрущеве, рас­сказанные приятелю на ухо. Третий за простое знакомство с иностранцами был обвинен в шпионаже. И если я действительно не сошел с ума и не бредил теперь, то не только сам Тарсис, но и все у него присутствующие, все их родственники и соседи должны были к вечеру оказаться на Лубянке. Дадут ли из квартиры-то выбраться?
Тарсис же чуть не каждый день устраивал такие пресс-конференции, и хоть бы что. Вот чудеса! Кто ж такой этот неуязвимый Тарсис?
- Все это гигантская провокация КГБ, - толковали подпольные мыслители. - Нас просто хотят заманить, выявить. Тарсис - это только приманка, ловушка. - И еще глубже зарывались в свои норы.
Экое изобретение - Тарсис! Нашли чем удивить бывалого советского человека. Слава Богу, пережили нэп, троцкистский заговор, бухаринскую оппозицию, космополитов и врачей-вредителей. Научились кой-чему, не лыком шиты. Уж как-нибудь на Тарсиса не клюнем, ищите кого поглупее. Самое главное при социализме - выжить. Сберечь себя! И если какой-нибудь провокатор начнет вслух ругать власть – первым делом ему надо дать отпор, громко и внятно, чтоб все слышали. А затем скорее-скорее бежать в КГБ, чтоб никто не опередил. Знаете, как в том анекдоте. Спрашивают заключенного: - За что сидишь?
- Да вот, понимаешь, поленился. Был на вечеринке. Один чудак анекдот рассказал про коммунизм. Ну, думаю, сегодня уже поздно, завтра пойду доносить. А назавтра выяснилось, что все пришли накануне - я последний оказался", - пишет в своей книге Владимир Буковский
Читать целиком

Состоялось первое онлайн-заседание оргкомитета 24 декабря

Борис Акунин предложил за основу протестного движения взять три принципа: доброжелательность, открытость и неполитизированность. Писатель призвал не пропагандировать свои партии, «не замахиваться на всю страну», а взять пока курс на Москву и Санкт-Петербург...
Участники публичного обсуждения восприняли неодобрительно предложение Акунина и Парфенова «привлечь к оргкомитету новых людей, сделать ротацию». На что последние ответили: «Мы приняли решение на следующее собрание не приходить. Мы сказали, что хотели сказать, а дальше этим должны заниматься профессионалы. Пусть на наши стулья сядет кто-то другой».

(Рискну предположить, что Акунин и Парфенов останутся в политике, а все остальные участники оргкомитета завершают политические карьеры, прим. ред.)