March 24th, 2011

Все чаще и чаще я стал бывать у Алика Вольпина.

"Когда я сидел, он бывал у моей матери. Это вообще было его правилом - навещать родственников арестованных, даже если он с ними и знаком не был. И конечно же, первым делом разъяснял он всем законы.Поражало меня, с какой серьезностью он рассуждал о правах в этом государстве узаконенного произвола. Как буд­то не очевидно было, что законы существуют у нас только на бумаге, для пропаганды и везде оборачиваются против тебя. Разве не говорили нам в КГБ вполне откровенно: «Был бы человек, а статья найдется». Закон что дышло - и поворачивали это дышло всегда против нас. Решающим, стало быть, был не сам закон, а кто его будет поворачивать.

Всего десять лет назад вскрылось, что эти самые законы вполне уживались с убийством чуть ли не двадцати миллионов ни в чем не повинных людей. Сам автор нашей Конституции, Бухарин, едва успел ее закончить, как был расстрелян.Какой же смысл толковать о законах? Все равно что с людоедом толковать о человечности.

Да и сам Алик уже дважды попадал в тюремную психиатрическую больницу, и всего лишь за чтение своих стихов. Не на площади даже, а дома, своим друзьям. Неужели это его не убедило? Словом, казался он мне чем-то наподобие тех закоснелых марксистов, которых даже тюрьма уже просветить не может. Его вечно всклокоченный вид, совершенная непрактичность, неприспособленность к жизни, абсолютное безразличие к тому, как он выглядит, лишь дополняли картину, дорисовывали почти хрестоматийный образ чудака-ученого. Он и был ученым - математиком, логиком.

Я отчаянно спорил с Аликом, иногда чуть ли не до утра. И не только потому, что в 19-20 лет нужно со всеми спорить, но просто весь ход его рассуждений, все отправные точки были для меня неприемлемы, а все, что он говорил, казалось не имеющим отношения к жизни. Но, возвращаясь под утро домой в совершенно горячечном состоянии, я вдруг обнаруживал с ужасом, что полностью усвоил очередное его построение. Дело в том, что не только советская психиатрия обогащалась от столкновения с Вольпиным, но и он, в свою очередь, обогащался от столкновения с ней и с советскими законами. Быть может, впервые за 50 лет эти законы оказались таким образом пропущенными через компьютер и про­шли тест на «истинно-ложно». Я же получал уже готовый продукт.

Центральной в его рассуждениях была позиция гражданина. Она-то и давала до смешного простой выход из всех моих затруднений", - пишет в книжке Владимир Буковский

ребят отправляют туда за… плохое поведение

"Вчера Светлана Агапитова поговорила с воспитанниками Детского дома № 19. Выяснилось, что угроза отправиться «в психушку» за нарушение дисциплины – самый обыденный и распространенный в детдоме педагогический прием. Интересен и тот факт, что директор учреждения Татьяна Ивановна Назарова не смогла внятно пояснить причины столь регулярной отправки детей в психиатрический стационар. Более того, она оказалась «не в курсе», того, что в минувшую пятницу забрали очередного ее воспитанника. Удивление директора детского дома вызвал и вопрос, касающийся мальчика, отправленного на лечения еще в декабре. «А разве он до сих пор там?», - реагировала она.

«Мы посмотрели медицинские карты ребят, - рассказывает Светлана Агапитова. – Никакой информации о психиатрических заболеваниях или о направлении в стационар там нет. Более того, вообще никак не отмечено – куда помещены дети. Психиатр, курирующая этот детский дом, сказала нам по телефону, что накануне беседовала с мальчиком, которого госпитализировали в пятницу, и ни о каком стационаре речь не шла. Она лишь назначила ему занятия с психологом. О том, что парня увезли в больницу, она не знает", - пишет сайт уполномоченного по правам ребенка в Петербурге Читать целиком