Леонид Кондратенко (leokondrat) wrote,
Леонид Кондратенко
leokondrat

Повесил в "Фэйсбуке" Дмитрий Быков

Деду, как почти всем настоящим ветеранам, было в жизни всё нипочём.
Мой дед Иосиф Соломонович Лотерштейн (1912—1998) отправился на войну добровольцем, хотя у него была бронь — он работал мастером цеха на заводе АМО, тогда уже ЗИСе. Бабушка курила и половину его чемодана набила папиросами. Под Тулой эшелон разбомбило, и все вещи погибли. Так дед за всю войну и не закурил.
Он рассказывал про войну мало, как большинство ветеранов. Начал он ее под Орлом, попал там в окружение, вышел из него. Заканчивал войну под Кенигсбергом, в составе Третьего Белорусского фронта, в должности помпотеха полка, в запас уволился майором. Из маршалов больше всего уважал Баграмяна, говорил, что тот берег людей. Вспоминал, что самыми храбрыми и отчаянными людьми на фронте были разведчики. Говорил, что отличные солдаты получались из бухгалтеров — они самые спокойные. Дед был награжден орденом Красной Звезды (1943), медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». Из всех однополчан больше всего дружил со своим ординарцем Андреем Сумченко и с Владимиром Джгамадзе, ездил к нему в Тбилиси. А из всех военных эпизодов вспоминал один: ему дали в сорок третьем отпуск на две недели. Бабушка с трехлетней мамой были в эвакуации в Сылве, на Урале. Дед поехал к ним туда, вез несколько банок тушенки. Доехал, провел с бабушкой одну ночь и поехал обратно в Москву. Неделя туда, неделя обратно.
Погоны его и планшет до сих пор хранятся у матери, запах этого планшета я помню с детства. А из шинели, в которой он вернулся, сшили шубу нашему деду-морозу, который с сорок пятого каждый Новый год стоит у нас под елкой. На гражданке дед всю жизнь проработал на одной и той же автобазе — сначала мастером, потом начальником. На пенсию вышел в 75 лет. На пенсии занимался в основном дачным садоводством, которого, впрочем, терпеть не мог, и чтением исторической литературы.
Деду, как почти всем настоящим ветеранам, было в жизни практически все нипочем. Я не видел его вышедшим из себя никогда в жизни, испуганным — тем более. Он никому не позволял на себя орать и сам почти не повышал голоса. До последнего дня водил машину (он был одним из первых московских водителей), меня обучал лично. Военного кино терпеть не мог. На фильмы о фронтовой любви реагировал пословицей «Кому война, кому хреновина одна». Умел починить любой механический предмет — от будильника до старого дачного патефона. Когда он вел машину сквозь сплошной дождь, при нулевой видимости, ночью, — на лице его было то выражение веселой злости, которое, по моим наблюдениям, всегда отличает профессионала. Водил аккуратно, но быстро. Матерился редко, но артистически. Хохочущим я его видел редко, но один раз, помню, громкий смех у него вызвал роман Ивана Шевцова «Набат». Нравился ему Окуджава — и песни, и повести.
Он был очень хороший человек, лучший, наверное, из тех, кого я знал. Я на него не похож. Разве что на детских фотографиях.
Subscribe

  • Повесила у себя GAZETA.SPB

    Председатель Законодательного собрания Петербурга Вячеслав Макаров поздравил депутата Бориса Вишневского с днем рождения и рассказал о дружбе с…

  • Повесил в "Фэйсбуке" Игорь Иртеньев

    С юных лет для меня и моих друзей определение «антисоветский» обладало безусловной положительной коннотацией. Сегодня, благодаря путинским…

  • Выборы-2021

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments